Поэт  осаждённого Ленинграда Юрий Петрович Воронов.

Строки, рождённые блокадой

       В нашей школе есть музей, посвященный поэту-блокаднику Юрию Петровичу Воронову. Будущий известный поэт учился в школе 189 Дзержинского района. И я учусь в школе 189, только район теперь называется Центральным.  Семья Воронова жила на улице Петра Лаврова, дом 12 (ныне это улица Фурштатская). Это недалеко от дома, где живу я. Он  ходил по тем же улицам, по которым и я, гулял в Таврическом парке и Летнем саду, как и я. Вот только его детство пришлось на тяжёлые военные годы. Началась блокада Ленинграда.

В дом попала бомба, когда маленький Юра шёл за хлебом. Маму и бабушку удалось вытащить из-под развалин, а маленькие брат и сестра погибли. На всю жизнь с ним останется этот «долг» - не успел покормить малыша:

Эту бомбу метнули с неба

 Из-за туч среди бела дня…

 Я спешил из булочной с хлебом.

 Не успел, ты прости меня!

Та же неизбывная печаль звучит и в другом стихотворении, посвящённом блокаде:

Я забыть никогда не смогу

Скрип саней на декабрьском снегу.

Тот пронзительный, медленный скрип:

Он как стон, как рыданье, как всхлип.

Будто всё это было вчера…

В белой простыне – брат и сестра…

В этих стихотворениях звучит главная тема поэзии Воронова – война, в частности, блокада Ленинграда. Своё подростковое детство он провёл в осаждённом городе. Именно в военное время в мальчишках воспитывались ответственность, самостоятельность, патриотизм, смелость и трудолюбие. Об этом времени Ю.П. Воронов скажет:

Нам в сорок третьем выдали медали,

И только в сорок пятом – паспорта.

Юрий Воронов всегда ощущал необходимость помнить войну, даже если эти воспоминания были очень тяжёлыми:

Рушится ночью небо,

Голод и стынь с рассвета…

Если бы я здесь не был,

Я б не поверил в это.

Как же непросто будет

Вновь обрести нам силы,

Чтобы поведать людям,

Что с Ленинградом было.

В памяти уже взрослого мужчины остались детские воспоминания ужасно тяжёлого времени: голод, холод и страх. Можно ли такое забыть и жить дальше  как ни в чём ни бывало? Нет! Поэтому поэт до конца жизни продолжал вспоминать пережитое.

Вместо супа – бурда из столярного клея,

Вместо чая – заварка сосновой хвои.

Это б всё ничего, только руки немеют,

Только ноги становятся вдруг не твои.

Только сердце внезапно сожмется, как ёжик,

И глухие удары пойдут невпопад…

Сердце! Надо стучать, если даже не можешь.

Не смолкай! Ведь на наших сердцах – Ленинград.

Бейся, сердце! Стучи, несмотря на усталость,

Слышишь: город клянётся, что враг не пройдёт!

… Сотый день догорал. Как потом оказалось,

Впереди оставалось ещё восемьсот.

В стихотворении есть фактическая точность. Жители блокадного Ленинграда придумывали невероятные способы выживания, они не сдавались, потому что знали, что сердце Ленинграда и сердца людей будут биться до тех пор, пока фашизму не придет конец! И Юрий Петрович Воронов не мог не знать об этом.

Благодаря творчеству поэтов, переживших войну, наше поколение знает, как она ужасна, и люди будут делать всё, чтобы подобное не повторилось, а дети и взрослые могли бы жить под мирным небом, слушать пение птиц, а не взрывы бомб, и никогда не чувствовать голод. Я хочу, чтобы во всём мире царили мир и согласие, а писатели и поэты рассказывали в своих произведениях только о прекрасном, но не об ужасах войны и не о муках и трагедиях невинных людей.