«Поисковиков» кто-то ненавидит, обвиняя в мародерстве, кто-то не понимает. Мне эти люди близки и труд их понятен: проводя свои исследования, они уточняют карту минувших боев, «знакомятся» с их участниками. От имени своего поколения они просят прощения у всех, кто не вернулся с войны, за забвение, умение в нужные дни пафосно произносить страшные цифры, но на следующий день их забывать.

«Поисковикам» не нужно знать статистику. Они каждый день видят, чем обернулась война для людей. Они просят прощения, они умеют понимать и прощать. Они точно знают, почему война не должна повториться.

Холм 09/14

В жизни каждого человека была такая история, ставшая неким решающим, переломным моментом в становлении его образа мысли и восприятии внешнего мира. Такая история, после которой я могу считать себя собой, произошла в далеком июне 2014 года.

Стоял жаркий летний день, один из таких, в который ты готов отдать очень многое даже за легкое дуновение ветерка. Все, лишь бы разрушить этот давящий зной. Окруженный мошкой я лежал на чуть влажном ковре зеленого пружинящего мха, выросшего на дне давно брошенного окопа. Заунывное жужжание комаров и монотонное пение старенького прибора товарища, постепенно растворяющееся в просторе просеки, неумолимо клонили в сон. Сделав последнюю затяжку дешевой папироски и затушив ее об куст черники, я отвернулся лицом к осыпавшемуся земляному брустверу и одним мощным рывком сдернул с него рваный выцветший китель, служивший мне в качестве импровизированной крыши, еле - еле спасающей от жары и яркого солнца. Мне открылся прекрасный вид: под порослью низеньких елок стояли высокие мачтовые сосны, уходящие своими острыми концами практически в самое небо. Потянуло запахом костра - где-то вдалеке Олег начал разогревать банку с тушенкой.

- Ладно... Вздремну, пожалуй,- сонным голосом пробормотал я, перед тем, как закрыть свои уставшие глаза и уткнуться лицом в теплый мокрый мох.

Голос. Да, точно. Женский голос! Откуда? Мобильная сеть здесь не ловит, в радиусе пяти километров мы с Олегом совершенно одни.

От осознания иррациональности происходящего, все тело пробило холодным потом. Крепко сцепив рукой рукоятку тяжелого пистолета, кобуру с которым я всегда брал в одиночные проходы, я затих и стал вслушиваться.

Нет, не голос. Интонация, накаты звука, словно волны. Сначала сильный, потом затухающие. Что за ерунда? Что происходит? Собравшись с последними силами, я вырвал из кобуры холостой пистолет. Так, раз, два, три. Снять с предохранителя, разворот. Огонь!

Тульский Токарев, выпущенный еще в далеком 42-м привычно изрыгнул столбец пламени, разорвав тишину на несколько километров. Горячая гильза зашипела, упав на мокрый полог мха.

Я оглянулся, в округе никого. Ладно. Почудилось, наверное. Бывает с недосыпу.

- Паша, что происходит, ты стрелял?!

- Да я, я. Все, успокойся. И так тошно. Почудилось…

Поставив увесистый пистолет на предохранитель, я убрал его в поясную кобуру. М-да, нервный я что-то стал. Хорошо, что хоть пистолет холостой...Интересно, откуда шел звук? Вот окоп. Когда я лежал, звук был сзади от меня. Очень интересно.

- Олег, дай прибор.

- Да тут же нет ничего, мы все перерыли. Осколки одни!

- Олег, дай прибор.

- Да на, держи, держи, достал уже!

Заунывный писк динамика. Осколок, еще осколок. Стоп!Алюминий!

- Олег, ну, ты слышал? Копаем!

С каждым взмахом отполированной долгой и изнурительной работой саперной лопаты из песчаной земли все больше и больше обнажались белые тонкие кости.

- Женщина. Сумка финской медсестры с алюминиевыми колбами для аспирина. Осколочное ранение в грудь. По зубам максимально 25 лет,- диктовал я, записывая в протокол.

- Совсем еще молодая была...- процедил Олег, сплевывая сквозь зубы на свежевырванные корни.

- Сестра... За что… Ее?..

- Олег, дай мне топор, а сам сходи за циновкой. Безымянная, финка, но бросить не позволю. Понял?

- Понял, понял. Да кто против-то был?..-

Я стоял на коленях и рубил молодую рябину. Я плакал, мне не было стыдно этих слез.

- Сама, сама звала. А я, как те... Стрелял!

Аккуратный рябиновый крест возвышался на вершине холма N 09/14. Надпись, аккуратно выведенная мелом на крышке ящика, гласила коротко и емко:"Сестра"...