Мантурова Софья

Кёнигсбергский орган

Звучал орган в войну так громко,

Так упоительно звучал,

Как будто трубы пели звонко,

И органист с ним в такт дышал...

И каждый звук, что лился, - тонок

И всё до дрожи пробирал.

А музыкант, он как ребёнок

От тех мелодий уповал....

Казалось , что свершится чудо,

И обойдёт орган война,

Но чудо, есть оно и чудо

Ему доверится нельзя!

И тёплым августовским днём

Под гром армады смертоносной

Увы, не спасся под огнём 

И полыхал он в час полночный

На утро как огонь угас -

Лишь серый пепел, пустота.

Для Кенинсберга - чёрный час-

Утеряна его душа...

Давно уж кончилась война…

А в сердце нашем тихо льётся 

Та память, что через года 

И мне и вам передаётся.

____________________________________________________

Гарлюпина Анастасия

Влюбленность

Ох, этот старшеклассник кареглазый

и брюнет!

Я не надеюсь на взаимность.

Конечно, нет!

Мне просто нравится любить…

А как мне быть?

Я стала наблюдать за ним

И, да, следить.

Я поняла, что шансов ноль,

Но все равно.

Так радостно бывает видеть

взгляд его,

Потом с подругой усмехаться

над собой

Это детство, это глупость…

Мой герой…

__________________________________________

Некрасов Павел

ПОДВИГ ЛЕНИНГРАДЦЕВ

Подвиг Героев бесценен

Подвиг Героев бессмертен

Подвиг Героев неповторим

Подвиг Героев помнит земля Ленинградская!

В эпоху войны сомкнулось кольцо

Вокруг Ленинграда

Враг хотел запугать ленинградцев

Но Ленинград не стал фашистам сдаваться!

Помним героев блокады Ленинграда!

Те дни обороны и прорыва блокады!

Те дни в которые подвиг носили герои блокады!

Педагоги, библиотекари и врачи!

Помнит еще земля Ленинграда

Как омыта кровью невинных она

Невинных детей рождённых в Ленинграде

И мирных жителей оказавшихся в кольце блокады.

Помнит героев вся наша страна

И Город-Герой помнит о том

Как разомкнулось кольцо блокады

Благодаря жителям блокадного Ленинграда.

И пусть мало уже в живых в настоящее время

Тех кто испытал на себе весь ужас войны

Мы гордимся всеми героями блокадного Ленинграда

Что врагу город не отдали они!

Мы память Героев почтим минутой молчания

И поминальные свечи на Пискаревском кладбище мы зажжём

И пусть немного осталось в живых героев Ленинграда

Мы честь и хвалу им снова и снова воздадим!

О, молодежь, гордись!

Своей страной и городом своим!

Не дадим ни мысли, ни врагу память блокады и войны мы стереть!

Мы гордимся Городом Героем Санкт-Петербургом – Ленинградом!

Был даже в пору войны и блокады не сломлен наш град

Санкт-Петербург – Ленинград-Петроград!

Нам нужно знать и помнить историю свою

И в памяти и сердце слагать слова, стихи и молитвы за тех

Кто отстоял город-герой Санкт-Петербург – Ленинград-Петроград!

_____________________________________________________________

Панова Полина

Корочки хлеба

Варя приехала на День рождения к прадедушке. Ему исполнилось 87 лет.

В большую комнату, освещенную тёплым светом люстры, внесли длинный

деревянный стол, быстро уставили салатами, напитками. Девочка вдохнула эти

разнообразные запахи и устроилась с краю клетчатого дивана, который глубоко

провалился под ней. Она любила именно эту комнату. Здесь на стене висел

большой красный ковер. Старый, со времен детства мамы и папы.

– Без остальных начинать невежливо, – сказала она младшему брату,

который примостился рядом и схватил кусок черного хлеба.

– А я и не ем, – отпихнул он её руку.

Мальчик принялся катать из мякиша шарики и катать их по столу.

– Прекрати.

Сначала шарики рассыпались, но вскоре Олег приноровился, и они стали

получаться довольно крепкими.

Тут в комнату вошли все, в том числе дедушка. Сели за стол, накрытый

яркой желтой скатертью. Гости пожелали дедушке здоровья и счастья. Сам

Валентин улыбался, благодарил. Олежек прищурился, прицеливаясь, и запустил

шарик. Когда он пронесся по столу и попал в тарелку с салатом дедушки.

– Гол! Победа! – закричал восторженные мальчик.

Дедушка на миг замер, смотря ещё недавно такими радостными, а сейчас

темными невидящими глазами на внука. Потом поспешно смахнул одинокую

слезу и сказал:

– Вот ты, внучек, забавляешься с хлебом зазря. А во время моего детства

мы просто подумать не могли про такое! За одну крошку готовы были далеко

ходить по сугробам, в холоде, пересиливая слабость.

– Почему, деда? – поднял всклокоченную голову Олег, остановив свой

шарик.

– Да потому что, – вздохнул Валентин, – голодали мы. Помню, как каждый

день просыпался от голода. Живот прилипал к позвоночнику, вы и не знаете, как

это было... и, надеюсь, не узнаете, – дедушка покачал головой, погрузившись в

воспоминания. – Страшно нам было. Помню историю одну. Мне тогда было лет

шесть. Мама моя из сил выбивалась, отдавала нам последние крошки. Коровушку

нашу зарезать пришлось, выбора не было. Но благодаря ей мы и выжили.

Кормилица наша...

Вот проснулся я утром и побежал за корками хлеба. Один бегал в магазин,

где хлеб выдавали. Удавалось иногда выпросить парочку корок. Вымеряли всем

точно, ни одного лишнего грамма. А я что. А я в одной тонкой куртейке,

проваливаясь в снег, добежал до дверей, да притаился. Как новую группу

запустят, я и внутрь. Там чуть теплее, но все же не как сейчас. Обогреватель в

каждой комнате... А тогда....

Люди вокруг высокие, меня не замечают. Я вперед пробираюсь, смотрю на

прилавок, а там... драгоценный хлеб, металлические весы, нож. Ровненько так

отрезала тетенька куски мякиша, меряла, ровняла, а потом отдавала людям,

которые, как и я, с радостью и нетерпением следили за её движениями. Многие в

тайне надеялись, что она случайно, по ошибке выдаст им чуточку больше.

Она обрезала корочки и откладывала. Вот на эти то корочки я и был

нацелен. Из них потом другой хлеб сделают. А я-то жить тогда хотел. Выгоняли

меня раза три. Не давали, ругались. Да я упорный. Пробрался ещё раз. Женщина

за прилавком посмотрела на меня, взяла несколько корочек и дала мне. Я

схватил эти драгоценные кусочки, дрожащими руками в карманы сунул,

благодарно взглянул на неё, молчаливую, но добрую, и бежать, спотыкаясь, но

будто светясь от радости.

Вы не представляете, как я был горд и счастлив. Думал, что приду домой,

достану эти сокровища и протяну маме. А она... она так обрадуется! Ведь я

самостоятельно принёс еду.

Решил пробежать через озеро, так короче, чем в обход. Солнце выглянуло

из-за тучи в тот миг, да скрылось. Запомнился мне этот луч света. Яркий,

радостный. Я мчался, стараясь как можно быстрее добраться домой. Но не

принял во внимание, что уже зима-то почти кончилась, ледок тонкий стал.

Бегу, бегу, и вдруг! Лёд подо мной проломился! Я ухнул в воду,

холоднющую! Она мгновенно намочила всю мою одежду. Я начал барахтаться.

Молочу руками, что есть сил, из воды вынырну, глотну воздуха, по сравнению с

водою уже теплого. Еще кричать успеваю. Тут вспомнил о корочках! Вы думаете,

что бросил я это, главное ведь спастись?

А я-то руку в карман совал, хватал по одному, а когда выныривал, так их и

выбрасывал на лёд. Сил всё меньше оставалось, я крикнул посильнее, и вода

попала в рот. Нахлебался ледяной воды. И тут меня рука схватила. Сильная,

мужская, вытащила, да поставила на лед. Я хрипел, жадно дышал, еле-еле

держался на ногах. Поднял глаза на своего спасителя, и увидел соседа нашего,

дядю Ефима. Он остался в деревне из-за какого-то ранения, я маленький был не

припомню. Но хромал он, это точно.

– Что ты, браток, на лед-то выскочил? Он тонкий уже в нескольких местах.

Весна ведь почти. Да ничего, не бойся, сейчас пойдем домой, а то дрожишь

больно.

Как вчера помню его чёрную бороду, голубые глаза под тяжелыми

бровями. Я начал было шагать, да упал. Ноги стали ватными.

– Ну, ну, – успокаивал меня.

Он протянул руки, чтобы поднять меня, но я подполз к пролому.

– Стой, ты куда!

Я схватил корочки и стал пихать их в карманы, не поднимая глаз. Они

стали холодные, мокрые, но такие желанные и ценные! Дрожащие руки не

слушались меня.

– Ну ты даешь, Валька... Молодец, парень! Ну, пойдём теперь. Не бойся,

отбирать не стану...

Как я тогда обрадовался. До сих пор часто вспоминаю дядю Ефима, да

благодарю мысленно. Его, матушку, отца, да коровушку нашу, – дедушка слабо

улыбнулся, – Вот так, Олежек. Такая история со мной приключилась. Видишь,

как дорожили мы хлебом? Под страхом гибели, я всё равно выкидывал корочки

из воды. Вдруг найдут?

Варин брат притих, опустил глаза. Потом тихо сказал:

– Я больше не буду...

– Ну вот и славно! Продолжим праздник! – до-доброму улыбнулся

дедушка.

Но внучке показалось, что он лишь притворился весёлым. Он отречёно

смотрел на свои шершавые ладони. Ладони, которые спасали семью. Ладони,

которые столько раз сжимали драгоценные корочки, в то время бывшие ценнее

золота. Ведь зачем людям во время войны в деревне золото? Хлеб не купишь,

магазинов нет. Лишь пункты выдачи точно отмеченных кусочков.

Поседевшие волосы, чёрные глаза. Варя помнила, как смотрела на

фотографии дедушки, видела его красивое улыбающееся лицо. Но какого цвета

были волосы? Картинки то черно-белые...

– Так, ну, кто хочет ещё салата? – Спросила бабушка.

А Варя подумала, глядя на старый ковер, как же так. Вот, перед ней сидит

ее любимый прадедушка, а он, оказывается, такое пережил! А ещё он так же, как

она, любил разглядывать ковер.

Чувство благодарности предкам разгоралось в душе: «Спасибо! Спасибо Вам за

мирное небо над головой, зелёную траву, чистую землю. За Ваш труд и старания

невообразимые, любовь и смелость. Спасибо за все. Спасибо за страну!»

_____________________________________________________________________________

Панова Таисия

Дождик

Однажды дождливым днём девочка Катя шла из школы. У неё был розовый

рюкзак и бело-голубой зонтик, который очень подходил этой погоде, так как был,

по мнению девочки, «дождливого» цвета. Катя любила ходить домой не

коротким путем, по пыльной дороге, а длинным, через парк.

Она бежала по дорожке с мелкими лужами, и вдруг увидела молодого

серого с полосками кота. Он сидел, съежившись, под деревом и не издавал ни

звука. Катя подошла к коту и погладила его. Кот повернулся к ней и будто

улыбнулся. Девочка сказала:

– Ты – «Дождик!»

Кот непонимающе взглянул на Катю.

– Имя такое, имя! – рассмеялась она.

Девочка взяла на руки Дождика и пошла домой. «Вот мама обрадуется», –

думала она.

Но когда Катя принесла кота домой, то мама не очень обрадовалась:

– Это кот с улицы, понимаешь?

– Да, я понимаю, – твёрдым голосом сказала Катя, – у меня есть деньги, я

отведу его к ветеринару.

Мама молчала. Она давно заметила, что дочка ничего не покупает на

карманные деньги. Со второго этажа спустился старший брат Коля.

– Сестренка, ты где взяла кота?

– Видишь, мам, и Коле кот нравится, – с мольбой в голосе сказала Катя, –

давай оставим? Пожалуйста.

– Посоветуемся с папой, а пока помойте его.

Катя так обрадовалась, что бегом понеслась в ванную. Коля тоже

поспешил: как можно пропустить такое интересное событие, как купание кота!

Несмотря на такое «мокрое» имя, Дождик не хотел идти в тазик с водой. Брат с

сестрой положили в таз стакан донышком вверх, а сверху кусочек колбасы.

Дождик легко запрыгнул в таз и съел кусочек колбасы. Так его и помыли.

В это время вернулся папа, посовещавшись с мамой, сказал:

– Пожалуй, Дождь в нашем доме не помешает!

– Ура! – закричали дети.

На следующий день предстоял поход к ветеринару и в зоомагазин.

_______________________________________________________________________

Гаврикова Анастасия

Задетые осколками войны

В 2025 году Россия отметила 80-летие Победы в Великой Отечественной

войне. Вологодская область – одна из северных областей русского

Нечерноземья, обладает поистине огромной территорией – по площади в два раза

больше Чехии, с запада на восток простирается на 700 км, это больше чем

«ширина» Белоруссии и Польши – по 600 км и практически как ширина

Германии. В области в основном леса и болота, население чуть более одного

миллиона человек. По немецкому плану «Барбаросса» – часть области подлежала

оккупации по линии Архангельск-Астрахань (непонятно правда – через Великий

Устюг или по ж/д через Вологду). Однако максимальное продвижение немцев

остановилось в ноябре в 100 км от границ области в Тихвине, а потом вообще

откатилось ещё дальше к Киришам. Со стороны Москвы немцы остановились в

200 км в Калинине (Твери). Но настоящие сражения в области все-таки были. И

это не разовые бомбардировки Череповца (ещё без Северстали и Фосагро) или

немногочисленные диверсионные группы в районе северной железной дороги

Вожега-Коноша, а нормальный фронт с окопами, минными полями и колючей

проволокой. Плечом к плечу фронт и тыл ковали Победу над фашизмом в

Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг. Их единство принесло победу

России, а имена достойны нашей памяти. Великая Отечественная война была

всенародной. Военкоматами, в том числе и Тотемским, мобилизовались граждане

не только в ряды Красной Армии, но и в промышленность, на оборонительные

работы. Подростки, мужчины и женщины, которые не были призваны на

действительную военную службу, стремились своим трудом помочь воинам

Красной Армии в разгроме фашистских оккупантов. Тыл питал фронт оружием,

боеприпасами, продовольствием, одеждой. Мужество воинов и тружеников тыла

сливалось в единую силу, направленную для борьбы с общим врагом. В

районном архиве есть книга о награжденных в Тотемском районе медалью «За

доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941 — 1945 гг.». На благо

общей победы в Тотемском районе земляки трудились в лесопунктах

леспромхозов, машинотракторных станциях (МТС), артелях райпромкомбината,

лесхимартелях, судоверфи, речном порту и многочисленных колхозах. Их вклад в

разгром фашизма не менее ценен, чем тех, кто проливал свою кровь на

передовой.

Бабушка Нина, мама моего папы, рассказала о своей маме, моей

прабабушке Тоне, ей было четырнадцать, когда началась Великая Отечественная

война. До войны их семья жила в деревне Зыков-Конец Тотемского района

Вологодской области. Её папа (мой прапрадедушка), Попов Фёдор Степанович,

работал в деревне мельником, ему дали бронь, а в 1943 году призвали в Красную

Армию. С фронта пришло одно письмо, обратным адресом служил номер

полевой почты. Все думали, что прапрадедушка Фёдор пропал без вести (в

Советское время неоднократно делали запросы в райвоенкоматы, но ответа не

получали). В семье у прабабушки Тони было семь детей: Ия, Клавдия, Антонина

(моя прабабушка), Нина, Александра, Юлия, Александр. Когда прапрадедушка

Фёдор пропал, прабабушка Тоня пошла учиться на курсы фабрично-заводского

обучения, после чего её отправили работать на Сокольский целлюлозно-

бумажный комбинат имени В. В. Куйбышева трактористом-мотористом (запись в

трудовой книжке). Бабушка Нина рассказала, что её мама часто вспоминала день,

когда приехала в Сокол и пришла в паккамеру (общежитие). Комендант показала

ей койку. Прабабушка начала разбирать вещи, а по радио объявили: «Воздушная

тревога». Комендант позвала её в бомбоубежище, но прабабушка Тоня никуда не

пошла. Оказалось, что это была последняя «воздушная тревога» в Соколе. В

войну самолеты летали над Соколом, пытаясь взорвать мост через реку Сухона и

остановить движение на железной дороге (северной железной дороги Вологда-

Вожега-Коноша). По ней на фронт отправляли продукты, снаряды, а с фронта

везли раненых. Когда самолёты подлетали к городу, включалась сирена,

объявляли «воздушную тревогу». Прабабушку Тоню определили работать на

торфоразработки в посёлок Михалёво, в пяти километрах от Сокола. Она всю

войну работала на тракторе. Всего было три девчонки-трактористки, правда, одна

потом уехала. Трудно пришлось прабабушке, ведь на тракторе не было даже

кабины. Трактор называли «Натик». Зимой ватники примерзали к сиденью, летом

от жары и дождя не спрятаться. Помощником у прабабушки работал Точин Павел

Алексеевич. Он её на три года младше. После войны они поженились.

Прадедушка Павел умер в сорок лет, прабабушке Тоне пришлой одной

воспитывать трех сыновей и двух дочек. Моя прабабушка, Точина Антонина

Федоровна, была награждена медалями «За доблестный труд в Великой

Отечественной войне 1941-1945 гг.» и «Медалью материнства».

5 июля 2020 г. бабушка Нина обратилась с письмом в Архивный отдел

администрации Тотемского муниципального района: «Здравствуйте! Обращается

к Вам Гаврикова Нина Павловна, внучка Попова Федора Степановича. Мне

нужна информация для поиска сведений о пропавшем во время Великой

Отечественной войны деда. Попов Федор Степанович с женой Анной (в

девичестве Новоселовой) жили в деревне Зыков-Конец Мосеевского с/с. В семье

было 7 детей. Дед работал мельником, был охотником. В 1942 году с него сняли

бронь и отправили на фронт. Пришло одно письмо. Моя мама — Антонина, после

окончания курсов ФЗО, в 1943 году приехала в Сокол. Тетя Нина уехала сначала

в Иваново, работала нянечкой, а получив паспорт переехала в Мончегорск, куда

позже переехал брат Александр и стал сварщиком. Ия жила в Магнитогорске,

работала проводником на железной дороге, Юля — в Свердловске управляла

башенным краном. Александра уехала в Иваново, трудилась на фабрике. Клавдия

жила в Тотемском районе (не помню деревню). У нее был сын Николай и дочери

Лена и Лида. Лида умерла в возрасте до 30 лет. Посмотрите, пожалуйста, в

похозяйственной книге какого года рождения был Попов Федор Степанович,

когда его призвали в Красную Армию, в какую часть? Может, по номеру части

сможем определить хотя бы место, где он воевал? Тетя Нина, сестра мамы,

делала запросы в райвоенком, но ответа не получила! Может мне повезёт узнать,

как погиб наш дедушка?! С уважением, Нина Гаврикова».

На запрос бабушки Нины, прислали копии следующих документов:

страницы «Книга памяти» 1993 год; учётную запись; учетную карту Попова

Фёдора Степановича, на обратной стороне которой указаны жена и дети;

извещение о гибели мужа прапрабабушке – Поповой Анне Васильевне и копии

корешков извещения. «Книга Памяти тотьмичей, погибших и пропавших без

вести в годы Великой Отечественной войны 1941-1945», содержит сведения о

8066 земляках, положивших свои головы на алтарь Победы. В Тотемском

муниципальном районе была проведена работа по проверке достоверности и

дополнению данных о земляках, погибших в годы Великой Отечественной

войны. Основой для представленной базы данных послужило печатное издание

«Книга Памяти Вологодской области. Тотемский район», изданное в г. Вологде в

1993 г. В обновленную версию электронной книги вошли имена тотьмичей,

умерших, погибших, пропавших без вести во время Великой Отечественной

войны, ставшие известными после издания печатной Книги памяти.

На сайте «Чтобы помнили» бабушка нашла информацию, что мой

прапрадедушка погиб: ☦Попов Федор Степанович. Год рождения: 1896. Место

рождения: Вологодская обл., Тотемский р-н, Вожбальский с/с, д. Сродино.

Звание: рядовой. Причина выбытия: Погиб. Дата выбытия: 13.07.1944. Место

гибели/захоронения: Польша, в р-не г. Вроцлава, М. Плюксы.

Та же самое о Попове Фёдоре Степановиче напечатано на сайте

Межрегиональной общественной организации «ВОЛОГОДСКОЕ

ОБЪЕДИНЕНИЕ ПОИСКОВИКОВ». Место захоронения стало известно, но

интересно в каких боевых действиях принимал участие мой прапрадедушка.

Сначала мы узнали, что в 1944 году Красная армия вышла на границу СССР и

остановилась. Сейчас Польша гордится своим городом Вроцлавом. Однако ещё в

мае 1945 г. Вроцлав звался Бреслау и до этого 600 лет подряд Польше не

принадлежал. Польша получила города в подарок. Разгром гитлеровской армии

на территории Польши — одна из наиболее ярких страниц Великой

Отечественной войны Советского Союза и крупнейшее событие в истории

Польши. Германия начала вторую мировую войну с нападения на Польшу.

1 мая 1944 г. в приказе Верховного Главнокомандующего И. В. Сталина

перед Советской Армией была поставлена задача, не только полностью изгнать

вражеские войска из пределов нашей Родины, но и «вызволить из немецкой

неволи наших братьев поляков, чехословаков и другие союзные с нами народы

Западной Европы, находящиеся под пятой гитлеровской Германии». В середине

1944 г. военно-политическая обстановка благоприятствовала действиям

советских войск. К этому времени Советская Армия стала самой мощной и самой

опытной армией в мире. Она превосходила врага и по боевому мастерству, и по

технике, и по моральному духу. Благодаря героическим усилиям тружеников

советского тыла наши войска получили в 1944 г. в несколько раз больше

вооружения и боеприпасов, чем в первый год войны.

Поисковые работы по составлению списков военнопленных Великой

Отечественной войны, уроженцев и жителей Сокольского района Вологодской

области 1941-1945 ведёт Г.А. Старыгина. Моя бабушка обратилась к Галине

Александровне и узнала, где похоронили прапрадедушку – Попова Степана

Фёдоровича.

Бабушка уточнила, что в корешке извещения написано: 4.09.1944 г.

вручено жене – Поповой Анне Васильевне. Но если бы оно было вручено, почему

семья думала, что он пропал без вести, почему не назначили пенсии по потере

кормильца? Г.А. Старыгина ответила: «На счет пенсии: думаю, что, если бы

считали, что дед пропал без вести, то его жена делала послевоенный запрос о

судьбе мужа. Это всё происходило в 1946-1947 годах и позже. Обращались через

военкомат, заполняли анкету, где был вопрос о последней письменной связи.

Затем посылали в Москву эти анкеты с запросом военкомата, затем там

просматривали, писали ответы, военкомат отсылал адресатам. Я находила в

Сокольском архиве рассматривание в протоколах заявлений и назначение

пособий на детей и престарелых родителей с первого дня войны. Да, из деревень

передавали сельсоветы документы на таких людей. Заявления писались и пособие

предоставляли со дня призыва в РККА, так что, скорее всего возможно, как мужа

взяли на войну, она могла оформить пособие, а потом на пенсию перевели. Надо

в Тотемском архиве посмотреть фонды, если по соцобеспечению есть в архиве, то

сделать запрос туда о назначении Анне Васильевны пенсии на детей».

Когда я готовила эту работу, Галина Александровна прислала страницы из

архива военкомата: «Плохо видно, но я разобралась, где ваш дед похоронен. Он

воевал в 22 гв. сп 9 гв.сд 103 ск. Погиб 13.07.1944 года в Вилейской (Витебской

сейчас) области Браславского района в районе деревни Плюссы. Сейчас его прах

находится на мемориальном комплексе в г. Браславе. Даже нашла плиту с его

ФИО, годом рождения и гибели. С 22.06.1944 по 28.08.44 шла Белорусская

стратегическая наступательная операция». Буду надеяться, что там и похоронен

мой прапрадедушка.

_____________________________________________________________________________

Гавриков Иван

Солдат Великой Победы

В рядах Великого полка –

Кто жизнь отдал за мир спасённый,

Кто победил в боях врага,

Мы помним, помним поименно!..

Нина Гаврикова.

Прапрадедушка по папиной линии, Точин Алексей Александрович,

родился в деревне Пустыня бывшего Кокошиловского сельского совета, ныне

Сокольского округа Вологодской обл.

В деревне прапрадедушка работал счетоводом, так как имел хорошее для

того времени образование – четыре класса. В 1939 году устроился работать

слесарем на ЦБК имени Куйбышева в г. Сокол. Семья Точиных, в то время

насчитывавшая пятерых детей, переехала жить на станцию Печаткино Северной

железной дороги. Правда, строительство собственного дома пришлось

приостановить: прапрадедушку призвали в Красную Армию, откуда он вернулся

24 июля 1940 года, а в июне 1941 года вновь отправился на фронт. После войны

он часто вспоминал первый бой Второй мировой войны. Когда прозвучала

команда: «Вперёд! В наступление!» – ему бы выскочить из окопа и бежать в

атаку, но видит – вражеский танк мчится прямо на него. Оставалось лишь

несколько секунд, чтобы перекреститься и рухнуть в окоп.

Прапрадедушка рассказывал, что страха не было, всё-таки война для него

не первая. В тот миг перед ним встал образ жены и детей: Саши, Павлика, Ольги,

Али и новорожденной Вали. Прапрадед взмолился: «Прощайте, родненькие!» –

судорожно сжался в комок и плотнее приник к земле-защитнице. Вся жизнь

чёрно-белыми кадрами промелькнула перед глазами: «Дом родительский зря из

деревни привёз, установить не успел, придётся жене с детишками ютиться в

крохотной избе Софии. А может и это к лучшему, старшие сёстры Евстолия и

София не оставят его семью, помогут Шуре поднять на ноги ребятишек. Вместе

легче с трудностями справляться…» Поток мыслей остановился, когда рёв

вражеского «Тигра» стал стихать. Немецкая громадина умчалась дальше, не

развернувшись на окопе и не раздавив его. Прапрадед выдохнул: «Жив!»

Поднялся во весь рос, по привычке, хотел стащить шапку: «Да что это?!» –

волосы на голове выпрямились, встали дыбом и шапку подняли вверх.

Из документов, фотографии которых бабушке Нине прислали дочери

прапрадеда, я узнал, что с октября 1942 года его направили в Московскую

область в 11-й отдельный учебный автомобильный полк для переподготовки на

шофёра автомашин системы «Форд». 10 декабря 1942 года красноармейцу

Алексею Александровичу Точину выдали удостоверение шофёра третьего класса.

После этого вплоть до самого Берлина он воевал, управляя автомашиной

«Студебекер».

Ещё один страшный случай произошёл с прапрадедушкой, когда он вёз на

фронт новобранцев. Мальчишки сидели в кузове, шутили: мол, всех немцев

разбомбим, только бы добраться до места назначения. Откуда ни возьмись –

самолёты. Бомбёжка! Прапрадед не успел опомниться, как снаряд со свистом

упал в кузов. Его через лобовое стекло выбросило взрывной волной. Контузило.

Когда очнулся, осмотрелся – всех солдат-новобранцев от взрыва разнесло в

разные стороны, осел он на сырую землю-матушку и злобно прошептал: «Я за вас

отомщу!» Сжал душевную боль в кулак и покатил к своим на передовую. Дочери

прапрадеда сказали, что контузия впоследствии дала осложнение на ухо. Бабушка

Нина на основании этого случая написала стихотворение «Случай на войне»:

На Студебекере в войну

Прапрадед ехал до Берлина,

Но вот историю одну

Из памяти не выбить клином…

Бои гремели на фронтах,

Из тыла он спешил с подмогой.

Подросткам был неведом страх.

Смотрели мамы в след с тревогой:

«Как сохранить сынов от бед?»

Те шумно, радостно галдели,

Усов у многих даже нет...

Вдруг самолёты налетели.

Взорвался вражеский снаряд.

Осколки в кузове машины.

И разбросало всех ребят

На близь стоящие руины.

Прапрадед вылетел с волной,

Контузило, но жив остался.

И он с проклятою войной

По полной мере рассчитался.

За тех ребят, за всех бойцов

Он гнал фашистов до Берлина.

А вот безусых молодцов

Из памяти не выбить клином.

Мой прапрадед был награждён медалью «За отвагу», орденом

Отечественной войны II степени, медалью «За победу над Германией в Великой

Отечественной войне 1941–1945 гг.» Ратная служба Алексея Александровича

Точина отмечена и пятью юбилейными медалями. Из наградных листов, я узнал,

что прапрадед сражался: на Ленинградском фронте с 1941 по 1942 г.; на Южном

фронте с 1942 по 1943 г.; на Прибалтийский фронте с 1943 по1945 г.

Изучив боевой путь прапрадедушки, я понял, что он воевал на

Курской дуге, прошёл с боями Белгороде, Вейделевку, Валуйки. Что интересно,

его дочь Ольга, выйдя замуж, уехала жить на Белгородчину, а потом и младший

сын Алексей, родившийся после войны, перебрался жить туда. Прапрадедушка

помог ему построить там свой дом.

Победу мой прапрадедушка встретил в Берлине. Проходя по чужим

немецким улочкам, прапрадедушка никогда не убивал детей, наоборот помогал

им, делился своими крошками хлеба, он не переставал думать о своих сорванцах.

Всю войну прапрадедушка прошагал, имея за голенищем сапога необходимый

инвентарь – ложку, она была алюминиевая, круглая, с короткой ручкой. Он до

последних дней жизни пользовался только этой ложкой, охранял, как

драгоценную реликвию, не разрешая никому прикасаться к ней.

Домой прапрадедушка возвратился в июле 1945 года. Прабабушка

Соня (сестра моего прадедушки Павла) рассказала, что он с улыбкой на устах

вспоминал, как шёл домой, торопился к жене и детям. Все взрослые в это в то

время были на сенокосе. Только ребятишки играли около дома. Вдруг младшая

дочь Аля (когда он уходил, ей было три годика, а вернулся – исполнилось семь

лет), увидев его, громко закричала: «Посмотрите, девочки, ведь к нам Ленин

приехал!» (Волос на голове у дедушки от пережитого осталось мало). Тогда он

подошёл к дочери, поднял её на руки и сказал: «Доченька, неужели не узнала

меня? Я твой отец!» Вернувшись, прапрадед достроил дом, в котором на свет

появились ещё два младенца: Алексей и София. Младшую дочь назвали в честь

дедушкиной сестры, потому что она ценой собственной жизни сохранила

племянников (своих детей у неё не было). Так случилось, что все сдавали кровь в

госпиталь, а она очень любила и берегла жену брата, поэтому вместо неё пошла

сдала кровь. Когда вернулась домой, легла и больше не проснулась.

Прапрадедушка умел катать валенки, шить сапоги. Мог быть

столяром, плотником, печником. Работал слесарем, кочегаром, машинистом

паровоза, шофёром, продавцом, счетоводом, имел много почётных грамот. Самое

главное – гордился своей женой Александрой Васильевной, не уставал повторять,

что Бог ему за сиротство хорошую жену дал. А прапрабабушка добавляла, что в

войну вымолила спасение мужу, обращаясь к Господу.

Гордился прапрадед и наследниками, не только детьми – их было семеро,

но и внуками, которых к тому времени насчитывалось более двадцати, и

правнуками. Интересно получается, прапрадедушка очень ценил свою семью и

наследников, а теперь мы – праправнуки гордимся его заслугами и подвигами!

Умер прапрадед на восемьдесят втором году жизни, оставив о себе добрую,

светлую память.

Мы должны всегда помнить, какой ценой досталась Победа нашей страны.

Моя семья через всю свою жизнь пронесла память о прапрадедушке, сохранила

важные архивные документы военных лет. Теперь память о своей семье буду

хранить я. Я горжусь тем, что мой прапрадед с честью прошёл все испытания,

которые выпали на его долю. Нам, молодому, подрастающему поколению надо

стараться быть достойными памяти своих прапрадедов, отдавая дань уважения

ветеранам Великой Отечественной войны и труженикам тыла.

_____________________________________________________________________________

Евсевьева Эмилия

Под куполом

Вы многое упустили, если не были в цирке на улице Ленина до войны.

Труппа после её начала стремительно уменьшалась, и к сорок пятому году

не осталось уже почти никого из старой гвардии, кроме постаревшего сварливого

директора и двух силачей. Много поколений артистов сменилось с тех пор, но

никто не смог затмить в головах людей, чьё детство пришлось на предвоенные

годы, Грустного Старого Клоуна. Он сам так называл себя, хотя по правде

сказать, он вовсе не был старым, – по только начавшим собираться около глаз

морщинкам ему нельзя было дать больше сорока пяти, – и не так уж и часто

казался грустным: в глазах его всегда светилась бесконечно откровенная радость,

которую с упоением впитывали в себя зрители. По-настоящему грустил он только

в одиночестве, потому его прозвище в глазах других оставалось всё таким же

забавным и непонятным, как и в год, когда он сменил трико гимнаста на смешной

костюм клоуна. Его сложно было назвать выделяющимся среди других артистов,

но было в нём что-то, что заставляло зрителей не замирать от предвкушения и не

смеяться сытым и праздным смехом, а улыбаться той самой улыбкой, какой

улыбается ребёнок, впервые увидев снег за окном или радугу после дождя. Он не

говорил до самого окончания номера, только неуклюже кружился в каком-то

незамысловатом подобии вальса и насвистывал всем знакомую мелодию,

которую многие уже давно оставили в прошлой жизни, звавшейся

дореволюционным миром. И представьте себе: этого хватало.

Подобных ему не было и не будет. Сейчас клоуны стали другими. И были

другими до того момента, как старый грустный клоун появился на пороге этого

цирка. После войны он исчез так же неожиданно, как и появился. Кто-то даже

пытался искать его, но быстро понял, что даже не представляет, с чего начать.

Коллеги, даже когда он ещё служил в цирке, знали о нём мало. Знали, что

звали его Алексеем Алексеевичем, что был он якобы образованным человеком,

потому что кто-то когда-то как будто бы услышал, как он говорил с приезжими

артистами на французском, и что его жаловал даже строгий директор цирка, не

пускавший в свой кабинет никого, кроме этого, самого клоуна. Все знали о том,

что у Алексея Алексеевича была маленькая дочь, которую он любил больше

жизни, хотя не могли вспомнить, чтобы хоть раз видели его с женщиной. Знали,

что он носил маленький крестик на гайтане, спрятанный под клоунским нарядом.

Знали, что он хороший человек, и этого знания им было достаточно, чтобы

любить его. Для многих: от акробата до укротителя тигров – он был

единственным человеком в цирке, который мог помолиться за них, пока они

рисковали жизнью ради того, чтобы вернуться в свою комнатку с краюшкой

хлеба. Возможно потому, что он был единственным человеком, ещё помнившим

слова молитв, которые все остальные рано или поздно предпочли забыть. И

потому Алексей Алексеевич молился, когда его просили и когда не просили.

Молился в меру своих сил, всякий раз до боли в пальцах сжимая медный крест.

Многие тогда считали себя обязанными ему за спасение, когда верёвка

чуть-чуть не рвалась, а разъярённый лев вот-вот не срывался с цепи. Особенно

благодарна была молодая девушка, крутившая двойное сальто на кольце под

самым куполом цирка. Трудно было не заметить её привязанности к одинокому в

своей грусти клоуну, хоть никто и не понимал природы их отношений. Может

быть, она и сама этого не понимала, но любила его, как женщина может любить

творящего для неё добро мужчину и как дочь может любить нежного,

неравнодушного к боли своих чад отца. Как бы то ни было, каждый свой

умоляющий взгляд после очередного успешного трюка она дарила ему, мирно

стоящему в тёмном углу арены – это была старая привычка, выработавшаяся за

все те годы, когда он спасал её на этой высоте. Она отчётливо слышала его голос,

даже когда крутилась под куполом под восхищенные вздохи зрителей, – она

выучила его ещё со своего первого дня в цирке.

Впервые она вступила в это здание совсем девочкой лет так за десять до

начала войны. В тот день в цирке было неспокойно: один из гимнастов во время

репетиции сорвался с высоты – отказала страховка. Все суетились. Кто-то плакал.

Приходил брат погибшего, от которого тому не пришло ни весточки за последние

несколько лет. Вечернее представление отменили, но новенькая упорно

оставалась в цирке, не желая убегать от всеобщего горя. Она бродила в темноте

по опустевшему залу, ещё не своя, но уже не чужая, оглядывала свой будущий

дом на ближайшие несколько лет. Начиналась новая жизнь немногим лучше

предыдущей. В воздухе ещё витал никуда не девшийся за день запах крови,

которую так до конца и не отмыли. Саднило сердце. Разум просил уйти и никогда

больше сюда не возвращаться.

Она впитывала в себя мрак, проходя по последним рядам зала, когда на

арене вдруг промелькнула свеча. Потом вторая. Пришлось подойти ближе. Из

тени, неловко ступая, показался мужчина. В тусклом свете двух восковых свечей

были видны только его большие, широко распахнутые глаза и густые тёмные

брови. Через минуту свечи оказались на полу. В руках мужчины появилась

тряпка – он стоял на том самом месте, где ещё каких-то двенадцать часов назад

лежал мёртвый гимнаст. Вокруг свечей то и дело виднелись большие и маленькие

капельки крови.

Мужчина опустился на колени, позволив ей разглядеть его худое, ещё не

тронутое морщинами, но заметно уставшее лицо. Он не был красивым. Он

казался неприметным. Он был ровно таким, каким должен был быть обычный

уборщик цирка.

Она отвернулась.

И тогда он запел.

Вместе с ним запел цирковой купол. Им вторили души всех погибших на

этой высоте.

Слова были знакомыми – она слышала их, когда в деревенской церквушке

невдалеке от тогда ещё Петрограда отпевали её отца.

Всё её существо концентрировалось сейчас в этом голосе.

Она знала, что тряпка скользила по полу, знала, что пятна крови не

оттирались до конца. Знала, что её не должно было быть здесь сейчас.

Она взглянула на мужчину. Он не видел её – глаза его были закрыты и

смотрели в музыку, которая вырывалась сейчас из его существа. По щекам, едва

заметные в полумраке арены, текли слёзы. Кем был для него гимнаст, душа

которого под широким цирковым куполом в свете молитвы находила упокоение

со святыми?

Она подняла голову. В темноте ничего не было видно, кроме верёвок,

которые сегодня обрывали жизни, а завтра заставят людей замирать от восторга.

Ничего не было видно, но она знала, что этот купол сиял ярче расписных куполов

петербургских церквей. Так же, как и знала, что этому мужчине, стирающему

кровь с пола и с её сердца, она теперь готова была доверить свою жизнь.

Она убежала оттуда ещё до того, как молитва смолкла. Узнала потом, что

пел это местный клоун. Что поёт он для каждого, кто на протяжении тринадцати

лет умирает в стенах этого цирка. Все об этом знали, но никто никогда не слышал

его. Ей довелось.

Она не подошла к нему ни на следующий день, ни во многие дни после, не

сказала об этом. Она даже не сразу познакомилась с ним. Все их диалоги, когда

они пересекались перед представлениями, были простыми и однообразными. Оба

они хранили друг в друге какой-то важный секрет, и слов им было то ли слишком

много, то ли и вовсе недостаточно. Но так или иначе, всякий раз, когда она

встречала его на выходе с арены, они обменивались дежурными фразами, и он

задавал ей один и тот же вопрос:

– Ну что же, Наташа, долго вам ещё летать?

И она всякий раз отвечала:

– Долго, Алексей Алексеевич, пока не потеряю крылья.

Так он спрашивал у неё последние восемь лет и последние восемь лет

получал один и тот же ответ. Но в один день разговор их пошёл по-другому. Она

сказала ему:

– Три дня, Алексей Алексеевич. Пора возвращаться в Ленинград.

Он замер, и ей показалось, что своими словами она забрала у него кусочек

жизни.

– Как дела у вас? У Вали?

Алексей Алексеевич улыбнулся ей и с тихим «замечательно» под

аплодисменты зрителей вышел на арену.

Он не был к этому готов.

В этот день Алексей Алексеевич вернулся из цирка пораньше. Он жил с

дочерью Валей в маленькой комнатке в десяти минутах ходьбы от цирка. Девочка

спала на кровати, он же умещался на жёстком диване в тёмном углу комнаты.

Под этим диваном, уже давно сросшиеся с полом, лежали старые иконы, а сам

пол был заставлен стопками старых книг. У окна, выходящего на шумную улицу,

стоял стол. На нём были аккуратно разложены тетрадки с учебниками и цветные

карандаши, которые отец на половину зарплаты купил дочери год назад, когда та

пошла в школу.

Валя любила рисовать. Любила так, что не могла ни на секунду расстаться с

карандашом. Она рисовала везде: дома, по дороге в школу, в самой школе: на

уроках и переменах. Это никогда не мешало ей хорошо учиться. Рисование было

её жизнью.

Когда ей едва исполнилось пять, она в отсутствие отца залезла под старый

диван и нашла запылённые иконы. Долго смотрела на них. Слушала ещё не до

конца выветрившийся запах ладана. К приходу домой Алексея Алексеевича на

листе, данном Вале соседкой, сверкал, написанный пока ещё неумелой детской

рукой лик Богоматери. С этого дня Грустный Старый клоун стал читать дочери

Библию вместо сказки на ночь.

– Пап, а я крещёная? – потом спрашивала она у него после того, как они

читали о крещении Иисуса в реке Иордан.

– Крещёная, – говорил он. И почти не врал.

К семи годам Валей были переписаны уже все иконы, имеющиеся в доме,

но сердце и рвущееся наружу вдохновение требовали у неё большего. По дороге

в школу стоял уже несколько лет закрытый храм, из которого не так давно стали

постепенно вывозить ценности. Там не осталось никого, кроме старика-

настоятеля, не желавшего покидать место, в котором он жил ещё с юности. Его

не выгоняли. Местные даже жалели его, а дети до беспамятства любили слушать

его рассказы. Он никогда напрямую не говорил им о Библии и о Боге, но нечто

неприкосновенное всякий раз чувствовалось в его историях про сказочную

страну, где царь с царицей, имея четырёх дочерей, десять лет вымаливали у

судьбы наследника, где молодого царевича совращал тёмной магией злой

волшебник и где любовь и крепость семейных уз в конце концов всегда

оказывались сильнее смерти.

Валя тоже слушала эти сказки и всегда дольше всех задерживалась у порога

старого настоятеля. Она расспрашивала его о вывезенных иконах и ещё

сохранившихся в храме настенных мозаиках, впитывала каждое его слово и на

следующий день приносила набросок по его описанию. Её всегда привлекали

лики святых. Она и сама не знала, почему, но рука её всегда тянулась к

карандашу или кисточке, когда старик в храме или Алексей Алексеевич говорили

с ней о чуде.

Больше икон она любила рисовать только отца. На белых холодных стенах

в их комнатке то и дело появлялись новые портреты Грустного Старого клоуна: в

профиль, анфас, со смешным клоунским носом или только наполовину смытым

гримом. Но больше всего Вале нравился портрет, написанный ею в начале этого

года. Алексей Алексеевич, папа, каким она всегда видела его дома в дни, когда в

цирке не было представлений, смотрел на неё с листа своими большими

зеленовато-карими глазами и улыбался той тёплой улыбкой, которую, она знала,

никто, кроме неё не видел ни в цирке, ни за его пределами. Отец, сколько Валя

помнила, всегда дарил ей ту нежность, на которую только был способен его

грустный, зачастую усталый взгляд. Она старалась возвращать ему больше.

Иногда Вале было стыдно за то, что она любит папу больше, чем маму, но она

ничего не могла с этим сделать, и всякий раз, когда мать приходила к ней, она

обнимала её скорее механически, чем радостно. Совсем не так, как Валины

одноклассницы обычно обнимали приходивших за ними в школу мам. Папа

иногда упрекал её за это и хмурился. Валя не понимала, почему.

В этот день, вернувшись домой, он застал Валю за чтением потрёпанного

блокнота, который она вытащила будто бы из самого низа самой дальней

книжной стопки.

– Папа, тут слова, которых я пока не знаю.

– Это какие? – засмеялся Алексей Алексеевич, пытаясь вспомнить, где он в

последний раз видел эту книжонку.

– Литургия. Клирос. Смиренномудрие. Это что?

Он присел на край кровати и задумался.

– Литургия – это служба. Клирос - там, где поют и читают молитвы на

службе.

– А смиренномудрие?

– Что же ты читаешь?

Валя показала ему слипшиеся от влаги страницы. На других видна была

плесень. Что-то всколыхнулось у Алексея Алексеевича в сердце.

– Вот послушай: «Волнение в уезде. Говорят, новые власти требуют

излишки хлеба. У нас в амбарах при храме – запасы на зиму для сиротской кухни

и вдов. Алексей, сын мой, вскипел да не успокоится никак: «Не отдадим ни

зёрнышка! Это грабёж!». Спорил с ним долго. Убеждал: любая власть от Бога

попущена, даже ежели сама она Бога и не ведает. Долг наш – повиноваться и

молиться о вразумлении власть имущих. Но он упрям. Глаза горят непокорным

огнём. Боюсь, гордыня говорит в нём, а не любовь к сирым. Молился о его

смиренномудрии». Это про что?

Алексею Алексеевичу хватило и первых двух слов, чтобы понять, что это

была за тетрадка.

– Смиренномудрие – отсутствие гордости. То, чего когда-то не хватало мне,

по мнению твоего дедушки.

– Это его дневник?

– Его.

– А сам он где?

Алексей Алексеевич на секунду замялся при виде Валиных тёмных,

сосредоточенных глаз. Потом ответил:

– Умер.

Больше Валя ничего у него не спрашивала. Но он слышал, как следующим

утром она едва слышно шептала, глядя в дневник и пытаясь осмыслить

начертанные в нём аккуратным, витиеватым почерком слова:

– «Пришел указ. Требуют, теперь уже официально, сдать все "излишки"

зерна со склада к пятнице. Припас наш – не излишек, а необходимость.

Показывал им расчёты – не вняли. Алексей рвался идти в комитет, спорить.

Удержал силой. Сказал: «Не супротивься. Отдадим, что требуют. Господь не

оставит вдов и сирот, а тебя ярость погубит». Уехал он в ту же ночь, смутный,

гневный. Сказал – в соседний уезд, к другу-учителю из семинарии. Сердце ноет.

Упрямство сына – крест тяжёлый. Но власть – от Бога. Повинуюсь».

Этим утром он отвёл дочь в школу сам. Когда проходили мимо храма, не

торопил её, пока она с блеском в глазах спрашивала у настоятеля об иконах,

упомянутых в дневнике. Тот отвечал ей так, будто бы уже ждал всех этих

вопросов. Потом подошли другие дети. Вновь началась история о далёкой-

далёкой стране и о царевиче, больше жизни любившем своих родителей и

умевшем предсказывать людям скорую смерть. Алексей Алексеевич тоже

слушал. На обратном пути из школы он ненадолго остановился у стен храма.

Старик вышел к нему, едва переступая босыми ногами по земле.

– Не страшно вам, отец, такие сказки детям рассказывать?

Тот таинственно улыбнулся ему.

– А почему бы и не рассказывать, если правда всё?

– А ежели взрослые услышат? – обеспокоенно прошептал Алексей

Алексеевич.

– Даже ежели и услышат, то что?

Старик всё ещё улыбался беззубой улыбкой.

– Вы думаете, я царя в этой сказке хвалю?

– Почти обожествляете.

– Обожествлять правителей не в моей власти. Не о царе с царицей и не о

царевиче эта сказка.

Алексей Алексеевич смутился, глядя на седую голову старика.

– Она о любви.

Это были последние слова, которые произнёс настоятель, прежде чем тем

же вечером его нашли забитым до смерти у ворот храма.

***

Со школы в этот день Валя пришла поздно. Даже не обняла отца при

встрече, только тихо спросила, вглядываясь в его лицо своими пытливыми

глазёнками:

– Пап, а почему ты не писал дедушке?

Алексей Алексеевич молчал, дважды за день справедливо пристыженный.

– Он пишет, что вывезли зерно со склада. Что вдова Марфа плакала над

голодными детками. Что ты со времени отъезда не написал ни строчки.

По его щеке скатилась одинокая слезинка. Валя повисла у него на шее и не

размыкала объятий следующие полчаса.

– Понимаешь, я подвёл его, Валёнок. Очень сильно подвёл.

И Валя понимала. Понимала, потому что всё, что Алексей Алексеевич не

сделал ради отца, он на протяжении вот уже восьми лет делал ради неё.

Следующие пару дней они так же ходили в школу и возвращались домой

вместе. Валя была счастлива этими прогулками, несмотря на исчезновение

старика-настоятеля. Отец ничего так и не сказал ей, только крепче прижимал к

себе вечерами и чаще умилялся, глядя, как дочь, сжимая карандаш тоненькими

пальцами, снова рисует что-то в тишине. Она поняла, что что-то не так, только

когда в дверь их квартиры настойчиво постучали, и на пороге комнатки

появилась её мать с рюкзаком за плечами и маленьким чемоданом для дочери.

– Кажется, своё я уже отлетала, – улыбнулась она Алексею Алексеевичу,

протягивая ему руку.

– Рад за вас, Наташа.

– И я рада. Спасибо вам.

Валя не смотрела на мать. Всё её существо сейчас стремилось к человеку,

который был ей отцом все эти восемь лет. Который целовал её в лоб и пел

колыбельные по вечерам, когда она была ещё совсем маленькой. Она знала, что

происходит. Мать не раз рассказывала ей, как красив Ленинград, как она немного

заработает, и они уедут отсюда и будут жить вместе, каждый вечер гулять по

набережной и есть мороженое у Зимнего дворца. Валя ей не верила. Ей не

хотелось расставаться ни с храмом на соседней улице, ни со своей школой, ни с

цирком. Ни со Старым Грустным клоуном, которого Валя любила так, как, она

была уверена, никогда не полюбит мать.

– Пап? – шепнула она, всеми силами прижимаясь к его худому, жилистому

телу.

Он погладил её по голове, невесомо поцеловал в нос. – Можно я заберу

дедушкин дневник?

Алексей Алексеевич стоял, водя крючковатыми пальцами по тёмным, точь-

в-точь как у матери, Валиным волосам.

– Можно, Валёнок.

– А твой портрет, который самый новый? Можно? Все остальные я оставлю

тебе, честно-честно, – лепетала она, целуя его руку.

– Можно.

– А карандашики, которые ты дарил? Они много стоят…

Мать стояла, вытирая рукавом куртки собирающиеся у глаз слёзы.

– Можно, девочка, можно. Всё, что захочешь, бери, всё можно, только

быстро, – говорил Алексей Алексеевич, с усилием отстраняя Валю от себя.

Они молча смотрели друг другу в глаза ещё с минуту. Потом Валя снова

схватила его руку, нежно-нежно обводя своими маленькими ручками его

запачканную чернилами ладонь. Он писал для неё письмо, которое хотел отдать

ей при прощании. Не смог. Слёзы размыли чернила.

– Папочка, – проговорила она, проводя пальчиком по его линии жизни. – А

иконку можно?

Алексей Алексеевич не ответил. Снял с шеи медный крестик на гайтанчике

и молча надел на неё. Металл, впитавший в себя его тепло, теперь согревал её.

Валя улыбнулась, жестом прося его наклониться поближе к ней. Он присел на

колени. Она тихо, чтобы не услышала мать, сказала ему на ухо:

– Он простил тебя. И за тебя молился.

Больше они не говорили. Алексей Алексеевич помог собрать Валины вещи

и просто стоял, оперевшись спиной о холодную стену.

– Ещё раз спасибо, - проговорила мать, глядя на него с печальной улыбкой.

– Надеюсь, ещё увидимся.

Ему показалось, что она искренне верила в это. Как верила в него, когда

восемь лет назад отдавала ему ребёнка, родившегося от директора цирка.

Мать с дочерью вышли. Старый Грустный клоун прекрасно понимал, что

не увидятся они больше никогда.

Следующей ночью он плохо спал. В голове его было только Валино

круглое личико, по которому тихо текли и текли слёзы, а он ничего не мог

сделать, кроме как стоять и смотреть. Он готов был защитить её от любой

опасности и любой боли. Но не смог спасти ни её, ни себя от боли расставания

после восьми лет чистейшей любви, которую он больше никогда и ни с кем не

испытает. Когда Алексей Алексеевич уснул, во сне его ждала одинокая церковь

на окраине его родного города и крики матери, зовущие его ужинать. Со службы

возвращался отец. И Алексей Алексеевич с криком «папа!» бросался к нему на

шею. Но голос не был его. Это кричала девочка, вырывающаяся из маминых рук

на пороге его квартиры.

В это самое время в поезде до Ленинграда, пока мать крепко спала на

соседней полке, Валя перечитывала дневник. За окном мелькали огни

отдаляющегося города. Руки её отчаянно сжимали крестик на шее, мяли в руках

милый сердцу портрет. Последняя запись в тетрадке была такая: «Большевики

стучат в ворота обители. Требуют: «Алексея Белова! По приказу Ревкома – к

ответу!». Сердце упало. Знать, сын мой, в гневе своём, наделал дел в том уезде.

Значит, мне идти за него. Разъяснять. Пойду, куда меня поведут. Ничего более

мне не страшно. Нет ничего лучше для сердца, чем помочь своему сыну по мере

возможностей. Надеюсь, Лёша далеко и в безопасности. Да пребудет с ним Бог.

Аминь».

– Аминь, – произнесла Валя, проваливаясь в сон и наблюдая за

раскрывающимся перед ней сияющим куполом цирка.

______________________________________________________________

Хадеев Георгий

Как можно писать о науке?

Он стал поэтом – для математика

у него не хватило фантазии

Давид Гильберт

Я очень люблю читать. Следовательно, писать о прочитанном тоже обычно не

составляет для меня труда. Именно поэтому я нередко участвую в серьезных

литературных конкурсах. «На благо Родины» - один из любимых, но в этом году пробежав

глазами по строчкам положения, удивленно отметил для себя новую номинацию. Наука?

Нет, эта тема явно не для меня.

Завтрак, несколько пар в университете, вечер. Улегшись на диване с книжкой в

руках, я поймал себя на мысли, что не могу избавиться от непонятного раздражения,

вызванного неожиданным появлением научной темы в творческом конкурсе.

Зажмуриваюсь на мгновение - и продолжаю читать. Странный рассказ о счастливом

прошлом лирического героя. Здесь надо поразмышлять… Обхватив голову руками,

задумываюсь о том, в чем же для меня заключается счастье? Хмм… Уж никак не в науке!

Более странного повода для размышлений, пожалуй, не найдешь. Еще около часа листаю

страницы любимых книг, ищу вдохновения и к полуночи совершенно ясно понимаю: я

пишу о науке!

Говоря откровенно, в мире огромное число людей, которые боятся языка научных

символов и цифр. Я, с чистой совестью относящий себя к гуманитариям, часто прошу

старшего брата, связавшего свое будущее с физикой, объяснить мне какую-то сложную

тему «без формул». Помню, что это всегда злило его: он сравнивал меня с пациентом,

которому необходимо удалить аппендицит, но при этом тот просит врача обойтись без

операции. Да, пожалуй, периодически нужно-таки прибегать к этим непонятным, на

первый взгляд, цепочкам из символов и букв. Тем не менее, нельзя отрицать наличие

вечного спора или даже противостояния науки, искусства и их представителей. Это

проявляется даже в бытовых вопросах. Порой брат, неделями бьющийся над сложнейшей

задачей, так мне и говорил: «Тебе легко: выбрал тему – написал сочинение, а кто-то всю

ночь уравнения выводил». Я, конечно же, не соглашался, пытался доказать, что выражать

свои мысли порой сложнее, чем подставлять циферки в уже придуманные формулы.

А совсем недавно мне на глаза попалось интервью нобелевского лауреата Джона

Нэша, в котором великий математик отвечал на вопрос: не странно ли ему заниматься

вещами, которые, кроме него, в мире понимают не более трех человек? Предвосхищая

ответ ученого, я готовился прочитать об отсталости и общедоступности писательского

продукта, о величии настоящей науки. Каково же было мое удивление, когда я увидел

следующие слова: «Меня могут понять, по крайней мере, три человека, да. У нас есть

систематизированный язык для этого общения. А другого человека – например, вас –

вообще никто не может понять, именно потому, что вы не можете себя формализовать».

Стоп! То есть как это никто? Мы пишем на понятном языке, говорим о простых

человеческих вещах, а тут такое. Хотя, с другой стороны, писатели, поэты, художники –

все они, подобрав нужные слова и краски, могут поведать собеседнику о том внутреннем

мире, который не виден невооруженным глазом. Невозможно ошибиться, описывая

одному тебе ведомые чувства и переживания. В то же время ученые действуют с

точностью до наоборот. Они находят невероятные явления внешнего мира и делают их

доступными для внутреннего восприятия, превращают в умопостигаемые законы, которые

должны действовать без ограничений и стать понятным инструментом для дальнейшего

научного познания.

Для человека, далекого от науки, она становится чем-то вроде магии.

Действительно, как можно иначе назвать действие, когда математик или физик, не выходя

из комнаты, просто написав на бумаге пространное заклинание из неведомых нам

символов, вдруг узнает положение далекой звезды и может даже описать ее свойства. Это

порождает волнительные чувства, когда, с одной стороны, мы прикасаемся к чему-то

неизведанному, а с другой – осознаем, что прав был Энштейн, когда говорил: «Самое

непостижимое в этом мире – это то, что он постижим». При этом математические

открытия всегда остаются чем-то внезапным. Сравним их, к примеру, с языками разных

народов, которые развиваются на протяжении веков, очень медленно и неохотно

принимая в себя изменения и не терпящие революций в своих рядах. Нельзя, проснувшись

утром или бродя по маленькой улочке, вдруг осознать, что прекрасно понимаешь

«заумный» язык, придуманный А. Крученых, и можешь с легкостью объяснить значение

строчек:

Неужели в меня вселилось бритвенное Бри – Бри,

Луча бурунов яды

И стрекоча стрекалом.

При этом в науке вполне вероятен случай, когда исследователь в один момент

осознает, что гравитацию лучше описывать матрицами, а не одиночными числами. Итак,

она стремительна и внезапна. Странноватое, на мой взгляд, описание науки, но все же это

так!

Помимо этого, нельзя не удивляться «всепроникающей» природе науки. Ведь она

стремится познать не только наш, но и другие возможные миры, приложить известные ей

формулы и законы ко всем, без исключения, реальностям. Раньше я считал таким же

безграничным и искусство, но недавно задумался о том, что воображаемые события не

всегда возможны даже в воображаемых мирах. Возьмем, к примеру, сюжет «Гамлета» и

попытаемся представить, что где-то в параллельной реальности мужские и женские

персонажи поменялись местами. Смогла бы теперь главная героиня поехать учиться в

университет? Более того, теперь женский образ Гамлета должны окружать не друзья, а

подруги, в связи с чем, даже «превратив» Офелию в мужчину, мы вряд ли сможем в конце

произведения стать свидетелями дуэли. Так-так, в стремлении противопоставить науку и

искусство меня уже понесло в параллельные миры. Надо останавливаться. На самом деле,

есть множество примеров, когда наука и литература объединяются на страницах одной

книги.

Примерно такую «идиллию» содержит знаменитый роман Д. Гранина «Иду на

грозу». В нем ученый ведет постоянную борьбу с собой, с окружающим миром, проявляя

одновременно человеческие слабости и неимоверные усилия воли, чтобы оставить свой

след в истории, чтобы ответить на мучавшие его вопросы. Ученый! Человек! Ценность и

истинная сила этих слов открывается нам каждой новой строкой. Кто же они – эти герои?

Поодиночке они просто люди со своими переживаниями и страхами, невзгодами и

трудностями, а вместе они — Великая Сила, способная бросить вызов таинственной

Вселенной. Восторг! Величие! Вечность! Так художественное произведение становится

проводником в мир науки и законов развития мира.

Что же касается языка самой науки – формул и символов, то очевидным является

тот факт, что эти знания доступны далеко не каждому из нас. Но нужен ли этому самому

«каждому» перевод с загадочного языка, приведенный общедоступными фразами? Станет

ли нам проще, если мы потребуем от ученых поднять этот занавес, скрывающий сцену

научных открытий? Ведь далеко не любой человек, умеющий считать, может назвать себя

талантливым математиком, а наша способность запомнить какую-либо информацию не

всегда означает возможность ее по-настоящему понять. Надо сказать, что всегда найдутся

люди, полагающие, что «книга природы написана на языке математики», а их противники

будут настаивать на том, что это сами люди придумали сложный язык для описания всего

происходящего вокруг. Но, как бы то ни было, нельзя не согласиться с тем, что в

современном мире без загадочных формул невозможно представить себе эффективное

развитие науки. А вот что будет в будущем? На этот вопрос смогут ответить, пожалуй,

только Ученые. Что же касается меня, боюсь, что, подобно ученику знаменитого Давида

Гильберта, мне придется остаться поэтом - для математика у меня не хватает фантазии.

______________________________________________________

Якименко Вероника

Я не люблю говорить о войне

Я не люблю говорить о войне, чего никак не скажешь о моем младшем брате.

Создается впечатление, что в свои тринадцать лет Коля прочитал все книги и посмотрел

все фильмы, касающиеся событий Великой Отечественной войны.

Вот и сейчас, не успели гости переступить порог, как он тут же потащил всех

рассматривать старый альбом с фронтовыми письмами и фотографиями. Мне тоже

доводилось несколько раз пролистывать страницы семейных архивов, но дела давно

минувших дней, на мой взгляд, должны оставаться в прошлом.

В комнату заглянула мама.

- Вероника, а ты почему не встречаешь гостей? – удивленно спросила она.

- Я уже тысячу раз слышала все его истории, - со злостью бросила я в ответ, -

надоело хуже горькой редьки.

- Нельзя так, - мама покачала головой, - это же наша семья, кому как не нам

хранить о ней память?

Мама вышла, а я, сердитая на весь мир, осталась сидеть в кресле-качалке.

Подтянув под себя ноги, я с головой закуталась в одеяло. Кажется, это самый лучший

способ доказать себе, что ты самый несчастный человек в мире. Прошло, как мне

показалось, не более пяти минут. Темно и душно. Так долго не пролежишь. Я сбросила

плед и попыталась встать на ноги. Но все мое тело как будто сковало сном, я с трудом

двигалась, а в ушах немного звенело.

В этот момент я увидела, что в комнату вошел младший брат. Сразу бросился в

глаза его странный вид. На нем была длинная рубашка из грубой ткани и разорванные

на коленях штаны. Единственной достоверной приметой осталась привычка морщиться

перед тем, как сказать что-то важное. Но сейчас, привычно сморщив веснушчатый нос,

он призывно махнул рукой и молча вышел из комнаты.

Думая, что его послала за мной мама, я нехотя поплелась следом.

- А где все? – вырвалось у меня, как только я переступила порог комнаты.

Мы были явно не дома. Выйдя на улицу, мы очутились на огромном поле.

Вокруг стоял невообразимый шум, даже не знаю, как я могла не слышать его в доме.

Земля вокруг была покрыта рытвинами и огромными колеями. Неподалеку

расположились несколько танков. Я не разбираюсь в их разновидностях, но сразу же

поняла, что перед нами советские Т-34 со звездами на бортах и немецкие громадины с

черными крестами.

Взрыв! Еще один! Вот уже несколько танков объяты огнем. Вдруг откуда-то

выскочили два молоденьких солдатика и бросились к горящему танку.

- Откуда здесь люди? – невольно подумала я. – Здесь все поле боя должно

принадлежать железным монстрам, извергающим огонь! Людям здесь не место!

- Ваня! – донеслось сквозь шум битвы. – Тяни сильнее!

Я видела, как красноармейцы вытаскивали из люка экипаж погибшего танка, как

переносили товарищей на руках подальше от опасного места.

- Обрященко, доложить обстановку! – гаркнул кто-то практически рядом со

мной.

Совсем близко пробежал один из двух спасителей, на мгновение нас обдало

запахом гари. Я оглянулась и увидела, что он докладывает что-то суровому офицеру в

потертом мундире. Фамилия бойца показалась мне знакомой. Я вопросительно

посмотрела на брата. Тот укоризненно покачал головой.

Где-то совсем рядом грохнуло так, что вокруг затряслась земля. Я присела,

зажмурилась и инстинктивно закрыла голову руками. Через пару минут я осмелилась

открыть глаза и поняла, что снова не узнаю места, в котором была ранее.

Здесь было тише, хотя со всех сторон доносились звуки выстрелов. По поляне

носился мой брат, то и дело подбегая к солдатам, получившим ранения. Он помогал

добраться до окопов тем, кто был легко контужен и вытаскивал с поля боя бойцов,

которым требовалась помощь медиков. Суровый врач в сером халате хмурился, глядя на

его подвиги.

- Молодчина, Коля, весь в отца, - улыбнулась мальчику молоденькая

медсестричка, потирая озябшие руки.

- Откуда они знают моего брата? – изумилась я. – И как он попал на поле боя?

Ведь я думала, что здесь все ненастоящее, как во сне.

- Ко-оля-я, - позвала я брата.

Он не отзывался и даже, как будто, не слышал меня. Я подошла ближе, но брат

смотрел сквозь меня, жмурясь на свету. Я присмотрелась и к своему удивлению поняла,

что этот мальчик – не мой брат. Они были очень похожи. Та же белобрысая челка,

рыжие веснушки на носу, манера морщиться перед тем, как сказать что-то важное. Но

он был намного выше ростом, пожалуй, даже старше меня. Совсем запутавшись, я не

придумала ничего лучшего, чем разреветься. Всхлипывая, я размазывала по лицу

застилавшие мне глаза слезы.

В этот момент я почувствовала, что кто-то настойчиво трясет меня за плечо.

- Вера, ты чего? – младший брат смотрел на меня испуганно.

Я оглянулась по сторонам и с облегчением обнаружила, что наконец-то

вернулась домой.

- Коленька, это ты? – закричала я. – А там, значит, не ты…

- Где там? – совсем запутался братишка.

- Ну, там. Там война, и Обрященко, и мальчик, жутко на тебя похожий, -

затараторила я.

Вскочив, я обняла изумленного брата.

- Тебе сон страшный приснился? – рассудительно спросил он, не найдя другого

объяснения.

Я рассказала брату обо всем, что со мной произошло.

- Эх ты, - вздохнул Коля, - Ивана Яковлевича не узнала?

- Кого?

- Ты же столько раз встречалась с ним в школьном Музее Боевой Славы, – снова

вздохнул брат.

И тут меня осенило. Тот самый седой ветеран и молоденький боец из моего

видения – один человек. Мы не раз встречались, он рассказывал истории из фронтового

прошлого. А я, получается, слушала и не слышала?

- А мальчик? Тот, который вылитый ты?

Коля молча вышел из комнаты. Через пару минут он вернулся и протянул мне

старую фотографию, на которой улыбался молодой мужчина, как две капли воды

похожий на моего брата.

- Знакомься, - усмехнулся брат, - наш прадед Николай. В войну он был совсем

мальчишкой и помогал в уходе за ранеными солдатами.

Густая краска залила мои лицо и шею. Как можно было так глупо себя вести?

Ведь я их знала, видела, разговаривала с ними, держала за руку. А мои дети?

Получается, что у них не будет такой возможности, а я и рассказать-то ничего не

сумею? Совершенно нельзя было этого допустить.

- Рассказывай, - строго сказала я брату, - как к вам в экскурсоводы Музея Боевой

Славы попасть?

И взялась за старые письма и заметки военных лет…

Благодаря этому событию я поняла одну очень важную вещь. Да, я по-прежнему

не люблю говорить о войне, но и молчать о ней я просто не имею права!

__________________________________________________________________

Фролов Илья

Семейная история

Время летит очень быстро и незаметно, оставляя за собой лишь маленькую

нить прошлого, что связывает настоящее и будущее в жизни людей. Этой

нитью является память о наших победах и поражениях, счастливых секундах

и печальных часах, любимых и незабытых родственниках.

Многие люди считают, что воспоминания о чем-либо – это просто

слова и ненужная информация. Такие, как они, часто имеют

самовлюбленный и эгоистичный характер. Люди с таким складом ума

нередко становятся богатыми и самодостаточными. Но, к сожалению, а

может быть, к счастью, они навсегда останутся одинокими странниками в

поисках того, что уже не найдут.

Память о прекрасных моментах не даёт человеку затеряться в мире

бытия. Она не позволяет нам остаться одинокими. Пока мы помним наших

близких, они продолжают жить в наших сердцах!

К сожалению, очень печальная история случилась много лет назад с

моим родственником. Вы спросите: «Как я узнал об этом?». Отвечу, что эта

история случилась с моим прадедушкой. Потом она много лет передавалась

из уст в уста и дошла до меня. А теперь ваша очередь узнать всё в

подробностях.

Май 1941 года. Мой дедушка спокойно заканчивал восьмой класс

сельской школы. Ещё не подозревая, что на летних каникулах он и его

друзья не будут веселиться как прежде…

22 июня того же года фашистская Германия напала на Советский

Союз. Отцы моего деда и его друзей ушли на фронт защищать свою страну.

Почта обменивала письма: одни шли с поля боя, а другие, что писали

сыновья и матери, доставлялись солдатам для поддержания воинского духа!

Впоследствии, дедушка рассказывал моему папе, что он не спал ночами,

очень переживая за своего отца- Фролова Василия Никифоровича.

Шли часы, дни, недели, пронеслось несколько месяцев. В начале

октября бойцы, получившие ранения, должны были вернуться домой для

восстановления сил. И когда подошел военный эшелон, почти вся деревня

стояла на платформе, ожидая своих родных защитников.

- Папа! Он вернулся! Спасибо, боже! Мой отец жив! Ура! – слышалось

со всех сторон. Радостные крики детей были наполнены множеством эмоций.

Одни ребята плакали от счастья, другие обнимали пап, да так крепко, боясь,

что они снова сейчас уедут!

- Но где же мой папа… - спросил дедушка. Волнуясь, что больше

никогда не увидит любимого отца, он вырвался из крепких материнских

объятий и побежал по перрону станции. Заглядывая в каждый вагон, в

надежде найти родное лицо.

Оббежав последние шесть вагонов, он потерял веру, сел на холодную

каменную платформу и заплакал. Мама прижала к себе плачущего сына и

стала шептать ему утешительные слова. В этот момент к ним подошел

капитан и вручил письмо от прадедушки, сказав: «Он просил передать это

письмо вам и сказать, что он скоро вернётся!» – доложил капитан. Фроловы

стали спешно открывать конверт, в котором было написано: «Мои дорогие и

любимые, я скоро вернусь домой. Получил ранение в бою, нахожусь в

госпитале. Ждите! Целую и обнимаю!». Прочитав, они пошли домой и стали

молиться за здоровье отца.

Месяцы, предшествующие описанному, прожитые без родного

человека, дали о себе знать. Дедушка Юра стал хуже учиться, а его мама

перестала вязать теплые носки из шерсти. Всё это время семья Фроловых

жила только благодаря памяти!

Грустными вечерами мама вспоминала, как счастливы они были, гуляя

по лесу и купаясь в речке. Мой дед помнил, как папа учил его кататься на

велосипеде. Только память помогла не потерять надежду и веру, в которой

они нуждались.

И вот, в начале осени 1942 года пронеслась по деревне весть, что идет

военный эшелон. Дедушка с мамой пришли встречать своего героя. Но…

Вместо папы их снова встретил тот самый капитан, и не сказав ни слова, а

только проронив горькую слезу, он протянул похоронку, где было написано:

«Фролов Василий Никифорович, рядовой, пропал без вести».

Василий Никифорович Фролов служил в десантно-разведывательных

войсках. Однажды группу десантников, в числе которых был мой прадед,

отправили в сторону Ростова. Высадились они в Краснодарском крае. После

чего, ни писем, ни вестей от него не было…

В книге памяти, которая находится в школе села Федоровка, рядовой

Фролов числится, как пропавший без вести в августе 1942 года.

Память о герое Василии Никифоровиче до сих пор живет в наших

сердцах. Ведь память – это лучшее, что может оставить человек после себя.

Каждый раз, слыша данную историю, мне хочется плакать. Моя мама

начинает обнимать меня крепко-крепко, а папа, молча, скорбит.

На самом деле, память – это намного больше, чем мы можем себе

представить. Пока мы живы и помним наших героев, отдавших свою жизнь

ради мирного неба – они будут жить в наших сердцах. Скорбим, помним и

чтим!

____________________________________________________

Селиверстова Айдария

Сердце сына

Николай с даже несколько забавной осторожностью взял в руки письмо. Оно имело совершенно нетоварный вид: всё потрёпанное, порванное, затёртое, кое-где испачканное грязью. Однако это письмо было бесценной драгоценностью, ведь оно… Николай с трепетом поднес письмо к лицу и поцеловал его пожелтевшую бумагу. Ведь это письмо от его мамы. Юноша оторвал взгляд от бумажки в своих руках и повертел головой. Николаю хотелось найти более-менее тихое местечко посреди довольно оживленной комнаты, где такие же солдаты, как и он получали письма от своих родственников, друзей, знакомых. Юноша обвел взглядом помещение и наткнулся взглядом на пустующее место у стены. Николай обрадовался. Ему несказанно повезло найти такое место. Он немедля направился к примеченному местечку и вот уже спокойно расположился на полу у стенки. Внимание Николая вновь переключилось на письмо. Он с любовью посмотрел на него и нежно, затаив дыхание, начал разворачивать желтоватую бумагу. Потрепанные кончики легко отвернулись, и внутри рассыпался мелкий, прыгающий почерк матери. Юноша улыбнулся и тут же с головой ушёл в чтение. Его лицо не покидало умиротворенное и счастливое детское выражение. Николай по несколько раз перечитывал каждую строчку, каждое предложение, будто пробовал на вкус каждое слово. Сильно увлёкшись, он даже не заметил, как пролетело отведенное время. Впереди ждали тяжёлые тренировки. Николай вздохнул, аккуратно свернул письмо и тяжело поднялся. Немного позже юноша отнес письмо к своим вещам, где уже лежало несколько, буквально истертых до дыр постоянными перечитываниями писем. Всю последующую неделю солдаты были погружены в серьёзную подготовку к бою. Это было очень изнурительно. У Николая совсем не было времени , разве что пред сном юноша мог уделить минутку, чтобы просто коснуться рукой шершавой поверхности писем мамы. Сил и времени, чтобы их перечитывать у Николая не было, но ему хватало и этого. Когда же юноше всё же удавалось торопливо вчитаться в мелкий мамин почерк, его лицо будто озарялось, глаза загорались. Он чувствовал прилив сил и умиротворения, чувствовал поддержку любимой мамы и знал наверняка, что он сможет всё. С каждым днём все ближе становилось важное сражение. Голову Николая раздирали сотни мыслей, хотя, казалось, что и думать то было некогда. Юноша на секунду прислонился к стене и приложил руку ко лбу. «Война», – мелькало в его голове.

«А что если я умру?» «Я умру?» Николай вздохнул. Он постоял ещё несколько секунд и поспешил по делам. Вечером совсем не хотелось ложиться спать, потому что следующий день приближал их к бою. Конечно, как истинно русские люди, все поддерживали друг друга, пытались помочь чем могли, тихонько выговориться, излить наболевшее. Поддерживали друг друга, хотя у самих на лицах лежала тень усталости и тревоги. Каждый не по одному разу подумал: «Вернусь ли я?» До сражения оставалось немного времени, но вот наступил долгожданный «день писем». Солдаты с несколько посеревшими и постаревшими лицами собрались в большой комнате и обступили принесшего письма. Николай знал, что сегодня вряд ли прийдет письмо от мамы, но он за компанию зашёл в этот зал. Юноша пришёл одним из первых, поэтому спокойно занял место в уголке. Николай зажмурил глаза от солнечных лучей и, обхватив руками колени, тревожно вдохнул свежий воздух. «До чего же хорошо жить», – пронеслось в голове. Солнце нежно играло с черными волосами юноши, бегало по красивым чертам лица, прыгало по чистой одежде. Николай слегка задремал, как его толкнули в плечо. Спросонья он всё никак не мог сообразить, что хочет от него товарищ, а потом понял. Ему принесли письмо. Юноша вначале очень удивился, но затем по всему телу вместе с солнечным лучами начала разливаться такая простая, детская радость. Николай вскочил и чуть ли не бегом подошел к тому, кто раздавал письма. В руках юноши тут же оказалась маленькая желтоватая бумажка. Николай придал её к груди и вернулся в свой уголок. Улыбка не покидала его лица. Юноша, словно по традиции, поцеловал письмо и осторожно развернул. «Я люблю тебя, сынок. Возвращайся живым и здоровым…» – бросилась Николаю в глаза строчка. «…Возвращайся живым и здоровым…» Юноша неосознанно перевел взгляд на окошко, из которого струились золотые солнечные лучики. Николай улыбнулся. Ну конечно. Он обязательно вернется, ведь дома его ждет и любит мама. Юноша со спокойной душой продолжил читать, вычитывать, чуть ли не учить наизусть каждое слово. Через пару дней солдаты были отправлены в битву. Николай был спокоен. Он выживет. Он вернётся. К маме. После боя. Николай спал. Однако его сон был неспокоен. Вокруг юноши и ещё многих других солдат хлопотали врачи и медсестры. Раны давали о себе знать постоянной болью. Николай приоткрыл глаза, но тут же закрыл, зажмурившись от нахлынувшей боли. Увидев, что юноша очнулся, вокруг него засуетились ещё больше: спрашивали о самочувствии, старались отвлечь от боли разговорами. Николай на всё отвечал как через дымку, через сон. Юноше было больно и хотелось спать… «Письма пришли!» – раздался в коридоре громкий бодрящий голос. «Письма?» – всю сонливость как рукой сняло. Как там мать? Николай попытался приподняться, но бдительные медсестры его остановили. Однако долго ждать всё равно не пришлось, и вскоре к счастью здоровые руки юноши упало маленькое, совсем крошечное письмецо. На лице Николая снова появилось выражение детской радости. Его глаза словно ожили, а руки ловко развернули желтоватую бумажку. Мама Николая рассказывала сыну о своей немудреной жизни, о том, как любит его, своего сына,

желала ему удачи и здоровья. Ничего нового или необычного, но это было всё, в чём сейчас нуждался юноша. «Ну конечно я поправлюсь», – думал он. «Вот выздоровею и съезжу к маме. Война почти закончилась», – решил для себя Николай и уснул. А через некоторое время он действительно поправился. Добраться до своего дома – была не самая простая задача. Николай изрядно намучился. И вот уставший, но безмерно счастливый стоял у родной покосившейся калитки. Маленький домик сутуло привалился к засохшему дереву. Зелёная трава слегка трепетала на свежем, но приятном ветру. Николай сжал рукой ремень дорожной сумки и тихо направился к дому. Каждый шаг по родной земле отдавались в сердце юноши. Каждый глоток родного ветра запечетлялся в лёгких. Николай затаил дыхание и несмело постучал в такую родную, крепко знакомую с детства деревянную дверь. На секунду, казалось, во всем мире воцарилась тишина. Раздались шаги. Они были всё ближе и ближе, вот дверь со скрипом открылась и… На пороге стояла тетя Николая. Юноша чуть ли не плача от радости бросился её обнимать. Тетя вытирала слезы счастья и сжимала в ослабших руках племянника. Однако она почти сразу опомнилась и повела юношу в дом. Николай радостно ворвался на кухню в страстном ожидании встречи с матерью, но там царила лишь холодная чистота. Юноша обернулся и вопросительно посмотрел на тетю. Она поняла его без слов, но в ответ лишь наклонила голову, а потом негромко произнесла: «Она переехала, мы немного позже сходим к ней». Николай был недоволен, но всё же нехотя кивнул. Весь день тетя хлопотала по хозяйству, пыталась накормить племянника, постоянно расспрашивала про военную жизнь. Юноша с охотой рассказывал, помогал, но постоянно спрашивал про мать. Однако в ответ получал лишь неизменное: «Сходим к ней позже». В итоге это «Сходим позже» плавно перешло в «Сходим завтра». Николая это окончательно разозлило, но он не показал виду. На следующий день лучи солнца робко поднялись из-за гор. Когда юноша проснулся, тетя уже трудилась на кухне. На столе вскоре появился ароматный завтрак. Пожелав друг другу доброго утра и перекинувшись парой фраз, они молча позавтракали. «Сходи, нарви цветов, пойдем к твоей маме», – проронила тётя. Юноша ужасно обрадовался и с детским задором выбежал за ограду. У обочины рассыпались белые душистые цветочки. Николай нежно сорвал целую охапку и с улыбкой на пол лица побежал к дому. На пороге уже стояла тетя. Она взяла племянника за руку и они молча зашагали по заросшей тропинке. Вокруг благоухали цветы, мелькали разноцветные бабочки, светило солнце, ветерок игриво бегал по макушкам деревьев. Николай зажмурился от переполнявшего сердца восторга. Мягкая трава ласково переплеталась под ногами. Дорога завернула и перед юношей раскинулось кладбище.

«Дорога идет через кладбище?» – спросил юноша. Тетя ничего не ответила.

«Как разрослась деревня!» – сам себе ответил Николай.

Через несколько десятков шагов тетя завернула в неприметный светлый уголок.

«Разве нельзя пройти по прямой?» – удивился юноша.

«Не стоит», – отрывисто произнесла тетя.

«Мы уже пришли».

Николай повернулся к покосившемуся деревянному кресту и замер.

«Мама?» – спросил он в пустоту.

«Да. Теперь она живёт здесь», – срывающимся голосом ответила тетя.

У юноши подкосились колени и он упал на теперь казавшуюся холодной и серой землю. Он не хотел в это верить. Он… Николай не плакал. Ему казалось, что он не мог плакать. Сердце юноши будто засохло. Посерело. Он, как в бреду поднялся, потом снова сел, затем вдруг вспомнил про букет в своих руках и глупо посмотрел на него. Потом на могилу. Только через несколько секунд до него дошло такое простое действие, как положить букет на могилу. Николай сел на колени и дрожащими руками возложил цветы. Подул свежий, даже холодный ветер. Он остудил и прояснил голову юноши. Николай обернулся, однако тетя уже ушла. Видимо прошло уже довольно много времени. Юноша поднял глаза к небу. Оно было таким чистым и красивым… Вечер печально опустился на маленький покосившийся дом. Николай и тетя сидели за столом в сумрачной кухне. Юноша весьма заинтересованно смотрел на воду в своей кружке. Вдруг резко спросил: «Когда это случилось?» Тетя сразу поняла, что он спрашивает о смерти матери.

«Три месяца назад», – тихо сказала она. Николай молча уткнулся. Уставился в стену. «Три месяца назад», – крутилось в голове. «Так давно…» Стоп. Три месяца назад? Но… Это не правда! Николай нахмурился. Он же постоянно получал письма от мамы. И последнее было не больше недели назад

«Когда это случилось?» – со злостью повторил он свой вопрос.

«Три месяца назад», – повторила тётя.

«Ты врёшь!» – раздраженно закричал юноша.

«Почему это?» – пришло время раздражаться тете.

«Мама постоянно писала мне!» – ответил уже более спокойно Николай.

«А это…» – из глаз тети вдруг покатились слёзы. Она подошла и крепко обняла племянника. Юноша в ответ недоуменно посмотрел на него.

«Пойдем» – совсем тихо сказала тетя и направилась в свою комнату. В небольшой комнатушке в уголке тоскливо стоял маленький шкафчик. Тетя осторожно выдвинула самый верхний ящик. В нем лежали так хорошо знакомые Николаю письма его матери. «Твоя мама тяжело заболела. Она знала, что не сможет вылечится. Каждый день сидела и писала для тебя письма. Надеялась, что ты вернёшься…» – тетя говорила короткими предложениями. Рвала слова. На её глазах периодически выступали слезы. Николая же новость повергла в шок. Он просто не мог поверить. Как так? Получается он радовался просто мертвым, запланированным бумажкам? Ах, если бы он знал, что матушки больше нет… Не стоило и возвращаться. «Зачем я выжил? Чтобы вернуться и узнать это всё???» Николай от потрясения не мог сдвинуться с места. Он молча стоял посреди комнаты. Его голову ломало множество мыслей. Именно поддержка матери помогла юноше выжить, выздороветь, вернуться, но… нужна ли теперь эта жизнь?

____________________________________________________

Лаврова Зарина

Свеча

Тихо свеча утирает

Слезы из воска платком.

Вторя ей, горько вздыхает

Вьюга за старым окном.

Тонкие девичьи руки

Держат бумаги листок.

Вечная горечь разлуки

Без стука взошла на порог.

Девушка тихо привстала,

Скинув с плеч старую шаль.

Вьюга снаружи стонала,

Скорбь унося свою вдаль.

Де‌вица встала к окошку,

Крепко послание сжав.

Смерть, словно черная кошка,

В дом залетела стремглав.

Снежные буйные вихри

С фронта в деревню пришли.

Смех и веселье затихли -

Вести с войны замели.

Вьюга рисует на раме

Милый, знакомый портрет.

Его освещает огнями

Свечки заплаканной свет.

Руки, дрожа, распахнули

Грубые створки окна.

Грянули крики, как пули,

Пала в ночи‌ тишина.

«Ложь, будет наше свиданье!

Жив на века милый мой!..» -

Девушка пала в рыданиях,

Данных злодейкой - судьбой.

Тихо свеча проливает

Воск, будто белую кровь.

Войны в сердцах убивают

Светлую веру в любовь.

_______________________________________________________

Власова Дарья

Курган памяти

          Послушай ветры над Саур-Могилой,

И ты поймёшь, кто эту землю спас,

Чьё мужество в боях освободило

Врагу не покорившийся Донбасс.

Серебрянский Ф.Д.

Если вы любите необъятный простор, пение ветра, музыку сверчков,

курлыканье птиц, запах степных трав, тогда приглашаю на Донбасс. Это мой

родной край! Здесь живут самые смелые, самые стойкие, самые трудолюбивые

люди! Много прекрасных уголков есть на нашей священной земле, но я

познакомлю с местом, к которому никогда «не зарастёт народная тропа».

Саур-Могила… Эти слова звучат как древний зов, как эхо, доносящееся из

глубины веков. Это не просто курган, не просто холм на бескрайних просторах

донских степей. Это живая летопись, овеянная легендами, пропитанная кровью

предков, ставшая символом стойкости и несгибаемости духа. Место, где

сливаются прошлое и настоящее, где земля хранит память о героях и трагедиях.

Саур-Могила – это не просто часть родного края, это его сердце, бьющееся

в унисон с биениями истории. Величественный курган, возвышающийся над

степью, издалека привлекает взгляд, заставляя остановиться и вглядеться в даль,

где, как кажется, сливается небо и земля. И в этом слиянии кроется нечто

глубокое, что затрагивает самые сокровенные струны души.

Очерки о Саур-Могиле часто начинаются с описания её внешнего вида, но

истинная её суть раскрывается в исторических событиях, которые проходили на

этой святой земле. Именно здесь переплелись судьбы множества народов:

скифов, кочевников, казаков, солдат Великой Отечественной войны. Каждый, кто

ступал на эту землю, оставлял здесь частичку своей души, свою молитву, свою

боль или свою славу.

Есть что-то мистическое в этом месте, словно сама земля здесь говорит с

нами. Говорит о стойкости, о жертвенности, о борьбе за свою землю, за свободу.

Здесь, на вершине кургана, чувствуешь себя ничтожно малым перед лицом

вечности, но в то же время – частью чего-то великого.

Слова известных поэтов, обращенные к родным просторам, обретают здесь

особую силу! Иван Бунин пронзительно писал о родной земле:

Родина! Родная земля!

И в сердце, и в душе,

Отчизна, Россия, Родина!

Ты – лучшая на земле.

Именно эти строки, кажется, обретают здесь, на Саур-Могиле, своё

наиболее полное воплощение. Здесь, стоя на вершине, ощущаешь глубокую

связь с этой землей, её историей, её народом.

Саур-Могила хранит в себе и вечность, и боль, и тишину. Здесь, среди

ветра, шелестящего в траве, кажется, можно услышать голоса тех, кто когда-то

боролся за эту землю, кто мечтал о мире и свободе.

Саур-Могила, с её бескрайними просторами и древней историей,

становится символом этого «заброшенного» и «убогого» края, который, тем не

менее, наполнен особой, неповторимой красотой и силой. Здесь, на этой земле,

человек чувствует себя связанным с природой, с её циклами, с её вечным

движением.

С чего всё началось? Народные легенды XVII века прославляют храбрых

казаков, одним из которых был Саур. Здесь стоял сторожевой казацкий пост,

который зажигал смолу в случае набега врага. В неравном бою погиб Саур. 

Похоронили героя на этой высоте и по своему обычаю на его могиле шапками

насыпали большой курган, который стали называть Саур-Могилой.

Курган как ландшафтная доминанта издревле служил ориентиром. В XX

веке, особенно в годы Великой Отечественной войны, СаурМогила приобрела

стратегическое значение: здесь проходили кровопролитные бои, многие воины

похоронены прямо на склонах кургана.

Высота стала главным опорным пунктом на Миус-фронте. 29 августа 1943

года началось освобождение Саур-Могилы. Несколько разведчиков под

командованием младшего лейтенанта Шевченко, прошли через все заслоны

врага в ночь на 30 августа и водрузили красный флаг на высоте. Их подвиг

застыл в бетонной скульптуре пилона, посвящённого всем бойцам стрелковой

дивизии, который вы первым увидите, когда приедете на Саур – Могилу и

будете идти по аллее к основному памятнику-воину, который возвышается на

высоте 277,9.

На пилоне фигуры смельчаков-разведчиков взвода Г.П.Шевченко, как

живые. Невольно наворачиваются слёзы, смотря на лица защитников родного

края. Вот он мужественный, с большой силой воли младший лейтенант, который

навсегда остался таким молодым и привлекательным. Он поражает нас не только

внешне, но прежде всего внутренними чертами характера, своим патриотизмом,

верой в свой народ. Вечно будет держать в руке этот красный от собственной

крови флаг - символ Победы. Рядом с ним его шестеро боевых товарищей. Их

взгляды смелые, открытые, направленные вперед на врага. В глазах не видно ни

капельки страха. Воины подставили свою грудь, рискуя собой, но закрыв других.

А «этих других» миллионы, которые сегодня живут в покое, мире и согласии.

Авторы памятника правдиво отразили одежду воинов, орудия: кто с пистолетом,

кто с ружьём, кто с гранатой следует на врага. Силы были неравными, мы это

чувствуем, но эти смелые мужчины выстояли. По губам одного из воинов

поколение за поколением будет читать: «Ура!» Так в постоянном движении

«Вперед!» застыли воины-освободители Донбасса и всей Родины. Низкий

поклон вам!

Продвигаясь вперёд по аллее, увидите второй пилон, посвящённый

танковым войскам и моторизированной пехоте. Он состоит из трёх

композиционных групп. На пилоне изображен воин со связкой гранат, а также

гвардейцы под руководством командира, идущие в атаку.

Третий пилон посвящён артиллерии. На пилоне изображены миномётчики,

зенитчики, девушка-телефонистка, артиллеристы с орудиями.

Четвёртый пилон посвящён авиации, небесным защитникам родной земли.

Этот мемориальный комплекс, включающий памятник на вершине,

длинную аллею, вдоль которой расположены пилоны с барельефами воинов,

плиты с именами погибших героев, построили в 1975 году к 30-летию Великой

Победы.

Подвиг смельчаков 1943 года повторили бойцы Донецкой Народной

Республики в 2014 году, когда вновь чёрные вражеские тучи надвинулись на

наши земли. Именно тем летом вражеской артиллерией было всё уничтожено на

Саур-Могиле.

С 2014 года наши отцы, деды и братья защищают границы Донецкой

Народной Республики, проливается кровь смелых храбрый бойцов. В 2022 году

разрушенный Мемориальный комплекс Саур-Могила вновь восстал из пепла. На

десятки километров снова виден тридцатишестиметровый обелиск из гранита,

установленный на самой верхней точке кургана. Возле него многометровая

фигура советского воина с автоматом в поднятой руке. Спадающая с плеч плащ-

палатка вновь полощется на ветру.

К отреставрированным пилонам, на которых запечатлены танкисты,

артиллеристы, пехотинцы Великой Отечественной войны, добавились с

противоположной стороны аллеи три пилона с фигурами защитников

Новороссии. На них события наших дней и их герои.

На первом пилоне бетонная фигура в рост человека, в которой без труда

можно узнать Михаила Сергеевича Толстых (позывной «Гиви»), уроженец

Донбасса с грузинскими корнями, командир танка. Погиб в боях под Авдеевкой

в 2017 году.

Узнаваема фигура и Арсена Сергеевича Павлова (позывной «Моторола»), в

2014 году приехал защищать Донбасс, создал батальон «Спарта». Убит в 2016

году. За смелость и героизм в 2022 году посмертно награждён орденом

Мужества.

На третьем барельефе застыла фигура погибшего 3 августа 2022 года

командира ополчения Ольги Качуры, известной под позывным «Корса», которой

также посмертно присвоили звание Герой России и Герой ДНР. Дивизион

«Корса» с 2014 года уничтожал колонны противника, накрывал его опорные

пункты, защищая границы Республики.

На этом же пилоне портретная скульптура комбата «Спарты», Героя

России и ДНР, Владимира Артёмовича Жоги (позывной «Воха»). Он защищал в

2014 году наш родной Шахтёрск, где был ранен. Продолжал воевать до 5 марта

2022 года, погиб в Волновахе.

Эти события наполняют Саур-Могилу особым смыслом, делая её не просто

частью ландшафта, но и хранителем памяти и духа народа. Здесь, где земля

буквально пропитана историей, поэзия обретает особую глубину.

Римма Казакова о таких местах писала:

Как часто в жизни, уходя от боли,

Мы ищем место, где найдём покой.

Где ветер пропоет нам песни воли,

Где время остановит бег шальной.

И там, где холм, как древняя святыня,

Встречает солнце, провожает мрак,

Душа отчизны вечная отныне

Хранит забвенье, боль и славы знак.

Символическим сердцем комплекса является Храм-Часовня в честь

Святого Благоверного князя Александра Невского, воздвигнутая в память

ратного подвига воинов, защищавших эти места. Каждый обязательно заходит в

Часовню, молится за спокойный сон погибших героев, просит Всевышнего о

мирной жизни.

В современном мире, где так легко потерять связь с корнями и прошлым,

такие места, как Саур-Могила, приобретают особую значимость. Они служат

немым укором и призывом к сохранению исторической памяти, к почитанию

предков и к бережному отношению к земле, которая стала домом для многих

поколений. Это не просто холм, а живой организм, который дышит историей,

хранит тайны и передает послание будущим поколениям: цените мир, помните о

жертвах и будьте достойными своей Родины. Саур-Могила – это вечный маяк,

указывающий на неразрывную связь между человеком, землёй и историей,

призывающий к единству и памяти!

Приглашаю в гости на Донбасс!

______________________________________________________________________

Серкова Галина

Журавлинушка

Журавль – символ любви и верности.

Вечерело. Осень. На небе появились первые звездочки, воздух

стал холоднее, выйдя из автобуса, я решила идти домой тропинкой,

бегущей рядом с храмом Святого Духа. Быстро шагая мимо храма,

меня охватывали мысли о нашем прошлом, да, именно по этой

тропинке ходил прадед, дед, прабабушка. А сейчас я иду к бабушке

Гале, самой доброй и умной, очень заботливой.

Вот и калитка. Меня встречает Ромушка – кавказская овчарка,

которая очень любит деда и нас. Рома скачет, радуется, будто

просит: «Погладь меня».

Бабушка стоит на крыльце, ждет:

– Здравствуй, родная, я так рада тебя видеть, внученька.

– Как хорошо, что ты, бабушка, вновь встречаешь меня. Давно

хотелось приехать в деревню, побывать на твоих посиделках, я так

соскучилась. Встреча с тобой – праздник души.

Потом мы долго обнимаемся и заходим в дом.

В доме топится русская печь. Садясь за стол рядом с

бабушкой, наливаю чай в чашки из медного самовара, вдыхаю

запахи трав, которые положены в заварку, смотрю на бабулю,

замечаю морщинки на её лице, стареет, а глаза добрые светятся.

Начинается душевная беседа. С бабулей можно говорить

часами, и я люблю этот ласковый голос, доносящий самое родное и

далекое – историю семьи. Перед тем, как пойдёт рассказ, бабушка

Галя предупреждает меня:

– На завтра затеваю пироги, ты ведь любишь налеушки

яблошные, подорожники – вот завтра горяченьких и поедим. Ты

дождись меня и услышишь интересную историю.

Бабушка замешивает тесто, ставит кринку на печь и подходит

ко мне. Садясь ближе к печке, закутываюсь в плед и жду

бабушкиного рассказа. Вдруг чувствую, что с хозяйкой пришёл ещё

кто-то – это Маркизик, наш кот, ему восемь лет. Становится ещё

теплее, котик ложится мне под бок.

А сзади стоит бабушка Галя, обнимает меня за плечи, садится

рядом и начинает свой рассказ:

– Сегодня вспомним мою тетушку Валю, Валентину. Она

читала мне сказки, катала на санках.

– Ты изменилась даже в лице.

– Да, жизнь у неё была трудная, но Валентина – сильная,

способная на борьбу, честно работала и воспитывала единственную

дочь и меня.

Валя была старшей дочерью в семье моего деда, который брал

Зимний Дворец, освобождал Ленинград. За ней шли четыре брата и

маленькая Катеринка, которую любил отец Александр, и Валюшке

казалось, что сердце её сжимается, глядя на отношения отца к

маленькой дочке, но мудрая мама Аня подходила к старшей и

целовала её в затылок. Девочка радовалась и никогда не отказывала

матери в помощи.

Работы было много: уборка в доме, присмотр за маленькими

братьями и Катюшкой, огород. А вечером Валентина шла на ферму

помогать матери доить коров. Для молодой девчонки это было

тяжело, но она не сдавалась: коров много, а доили – руками.

Однажды на ферме появился парень. Он был высокого роста,

сильный, с черными кудрявыми волосами, ловкий, готовый прийти

на помощь в любой ситуации, да и с коровами красавец обращался

умело.

Вале дали задание: перегонить взрослого быка в другое

стойло, бык здоровый, девушка его очень боялась. Пока шла дойка,

Веня (так звали парня) вывел за кольцо в носу быка и поставил в

нужное место. Вале оставалось только радоваться. Парень

временами посматривал на милую доярочку, да и она приметила

молодца.

На улице вёдро. Валентина с матерью пошли на болото за

клюквой. Они напали на ягодное место, клюквы было много, а

рядом по кочкам ходила большая стая журавлей. Эти красивые и

гордые птицы питались ягодами перед своим отлетом в теплые

края. Но вдруг Валя услышала звуки: «Жур-жур-жур»… Журавли

не пугались. Они подошли к человеку близко-близко, и тут

Валентина увидела, что рядом с ними собирал ягоды Веня. К этому

времени в деревне досужие языки дали парню прозвище «Леший».

Да, он любил птиц, животных, умел понимать их язык, выполнял

самую тяжелую и трудную работу, спасал людей, выводил

заблудших и обладал неимоверной силой. Валентину что-то пугало

и очень тянуло к этому простому деревенскому пареньку.

Увидев девушку и её мать, Веня не стушевался и крикнул:

– Журавлинушка, Журавлинушка, иди сюда, здесь большой

ягодник.

Валентина оглянулась, рядом, кроме матери, никого не было,

но какая-то сила тянула её в ту сторону, где виднелась знакомая

рубаха. Это Леший звал её. Вале очень хотелось быстрее оказаться

рядом, но страх одолевал еще сильнее. Оглянувшись на мать,

Валентина решилась подойти.

Веня вывалил ей в зобеньку собранные им ягоды и помог

донести до деревни. Так они втроём и зашли в сени дома, в котором

жила семья Анны.

Опали листья с деревьев, в воздухе замелькали снежинки.

Председатель колхоза выдал Вене лошадку с санями. И красавец

стал заезжать за Валентиной перед вечерней и утренней дойкой.

Она видела, что нравится ему, что он готов ради неё свернуть горы.

В одном из разговоров парень намекнул, что в июне придет

свататься, с отцом Вали он уже разговаривал, и тот был согласен.

Зима заканчивалась, на улице стало тепло, время шло к лету.

Валю и Веню всё чаще видели вместе, идущими по стёжке, он

дарил цветы, обыкновенные полевые ромашки и колокольчики, эти

цветы девушке очень нравились. А как они любили встречать

вместе рассветы, казалось, что их счастью не будет конца.

Шёл июнь, на конец месяца была назначена свадьба. Но...

Загремели взрывы, началась война. 22 июня 1941 года по

единственному радио в деревне передали: «...На нашу Родину

вероломно напала фашистская Германия».

Вечером того же дня в дом к Валентине пришел Вениамин, за

спиной висел походный мешок – к утру должен быть в военкомате,

а идти надо пятнадцать километров пешком.

Валентина работала на ферме. Узнав, что ненаглядный уходит

на фронт, она бежала с летней дойки бегом. Прощались они на

краю деревни, он обнял Журавлинушку, поцеловал. Оба понимали,

что больше им вместе быть не суждено. На прощание Вениамин

сказал:

– Жди меня, моя Журавлинушка, я вернусь, только дождись...

Валентина долго махала своему милому платочком, плакала, а

потом медленно пошла домой.

Леший воевал на Ленинградском фронте. Сначала письма

приходили часто, но вдруг их не стало. Шли дни, месяцы, а писем

не было, Журавлинушка боялась, что парень её забыл, но верила,

что Вениамин жив.

Моросил мелкий дождь, хотелось плакать. Вдруг постучались

в дверь, это была почтальонша, она сообщила, что матери Вени

пришла «похоронка»: погиб жених геройски, вступив в

рукопашную схватку с фашистами. Ноги у Вали подкосились, и

девушка упала. Теперь своего Лешего она не увидит никогда.

Валентина была статной, красивой, с длинной чёрной косой,

уложенной вокруг головы. С каждым годом она становилась всё

дороднее, и мужики часто посматривали ей вслед. Когда подросла

дочка, Валентину Александровну начал уговаривать выйти за него

замуж инженер Павел. Его взгляд чем-то напоминал Веню, но Валя

не решилась предать своего погибшего любимого, она так и

осталась одна. Её женская красота многих парней сводила с ума, но

необдуманных поступков женщина не совершала.

Любовь Журавлинушки к Лешему жила с ней всю оставшуюся

жизнь. Валентина каждую осень провожала стаи журавлей,

улетавших на юг, передавая привет своему Вениамину, вспоминая

простого деревенского парня. Чистая его любовь давала ей силы,

чтобы выжить, выстоять.

Простого бабьего счастья Валентина Александровна так и не

узнала, остаток жизни она прожила с матерью и отцом, храня

верность и любовь, воспитывая Богом данную дочь.

Бабушка замолчала:

– Ты так тепло вспоминала о тёте Вале, что тронула меня до

глубины сердца. Я поняла, любовь может жить всю жизнь, если она

искренняя.

– Внученька, верь в такую любовь. Это счастье.

В доме стало тихо, пахло ходелым тестом, а в моей голове все

жила история простой девушки Вали, тёти моей бабушки.

__________________________________________________________________

Осташкина Вероника

Аниматор

Я подрабатываю аниматором больше года. Других возможностей со средним

образованием, нет. За минувший год были разные заказы: от приглашения на день

рождения до развлечений в банях. Перебирать не приходится, потому что надо

зарабатывать, чтобы оплачивать съём квартиры.

Просматривая предложения, я наткнулся на объявление, которое гласило: «Ищем

аниматоров на новый год для больных детей». Решил откликнуться. Сразу решил – это не

будет слишком сложно. Немного подозрительно, зачем больным ребятам проводят

поздним вечером праздник?

Пришел на место — «Онкологическая больница» — меня нарядили в приготовленный

шутовской костюм, нанесли весёлый грим клоуна, прицепили красный нос и проводили в

седьмую палату. В дверях, было маленькое окно, сквозь которое можно было разглядеть

ребят – обитателей палаты: по внешнему виду им было не больше тринадцати лет. Все без

волос, руки белые до прозрачности и тонкие-тонкие, казалось, прикоснись и сломаются.

Несколько ребят ходили по палате и были те кто лежал на кроватях. Взгляды открытые,

безэмоциональные и долгие. У некоторых к рукам прицеплены прозрачные трубки, а на

шее висела на ленте колба с прозрачным пузырём.

Пока я разглядывал ребят, ко мне присоединились Снегурочка и несколько кошечек, в

которых нарядились медсёстры отделения. Все вместе мы вошли в палату. Новый год для

ребят начался. При появлении нашего весёлого балагана ребята приободрились. Их лица

озарились счастливыми улыбками. Мы подходили к каждому ребенку и для него

исполняли новогодний музыкальный номер. Я присаживался на стул или на кровать к

лежачему ребёнку, шутил, балагурил и жонглировал мандаринами, конфетами и затем

вручал маленькому, благодарному зрителю.

Один из мальчишек, лет пяти-шести, ходил следом за нами и старался ухватить меня за

рукав. Медсестры отвлекали его, и я уходил к другим ребятам, но мальчишка не отрывал

от меня восторженных глаз и упорно следовал за мной, и каждый раз старался ухватить за

рукав. Я мельком поглядывал на забавного маленького пациента, а он постоянно ловил

мой взгляд и тут же хватал меня за рукав. Так мы и дошли к последней кровати, на

которой лежала маленькая девочка. Она звонко смеялась шуткам и всё норовила пальцем

потрогать мой красный нос, невольно заставляя меня улыбаться тоже, и нарисованная на

моём лице улыбка растягивалась ещё шире, делая моё лицо ещё смешнее.

Уже в коридоре я прильнул к стене, пытаясь сдержать эмоции. Мне не хотелось, чтобы эти дети увидели клоуна, который плачет.

Неожиданно меня снова кто-то потянул за рукав — рядом стоял тот самый мальчишка и

рассматривал меня широко раскрытыми глазами. Я только сейчас рассмотрел его лицо —

на неё не было ни ресниц, ни бровей и только два чёрных глаза.

— Дядя, а можно я вам что-то расскажу? — тихо проговорил он.

От перехватившего горло кома я только и смог одобрительно покачать головой и

опустился на кушетку.

— А вот мне Миша рассказывал, — мальчишка сел рядом и начал свой рассказ: — что у

него мама космонавт, а мои мама и папа, — он на мгновение прервал свой рассказ, из-за

прерывисто задышал и сильно прокашлялся, а мне спокойно пояснил: — это ничего

страшного, дядя доктор сказал, скоро пройдёт.

— Конечно пройдёт, — только и нашёлся я что ответить.

— Мои папа и мама, — продолжил свой рассказ мальчишка: — археологи, они ушли

далеко-далеко в Африку, поэтому они не могут меня навещать часто, — с этими словами

мальчик подвинулся ко мне, и уставился пристальным взглядом, словно желая

удостовериться в том, что я верю ему. Его безбровые глаза смотрели на меня не мигая и я

увидел как они наполнились слезами.

— Я их так давно не видел, — голос мальчика дрожал, но он ясно выговаривал каждое

слово: — до больницы они всегда были рядом, и моя сестра тоже рядом, но все

изменилось, я здесь, а они — я не знаю где они.

Невольно я погладил мальчишку по голове и с его глаз по щекам стекли крупными

ручьями слёзы.

— Дядя, — неожиданно спокойно проговорил мальчишка: — Они меня бросили?

— Все хорошо, — выпалили я, но и тут же осёкся, резко отвернувшись, чтобы перевести

дыхание: — у них просто нет времени. Они же геологи. А это знаешь какая тяжёлая

работа? Я рассказывал ему о тяжёлой, но очень важной для людей и страны работе

геологов, а мальчишка обнимал меня за руку, и одними губами, вёл свой рассказ, как они

все вместе праздновали дни рождения, и даже новый год, но теперь он здесь и никто к

нему не приезжает. Мы закончили говорить одновременно. Мальчишка влез на кушетку, обвил своими белыми тоненькими руками мою шеи и тихо проговорил:

— Спасибо!

Я поднял голову, чтобы слезы закатились обратно, уставился на потолок с ошметками

шпаклевки и впервые в жизни почувствовал, как весит сердце, а слёзы всё равно

предательски скатились по щекам.

__________________________________________________________________

Курносенко Артём

***

Про город, зиму и тандем

Пугающий холод нежданно красивый,

Но люди и город вздыхают сонливо.

И слякоть с морозом привычны в Сибири,

Об этом шутили в недавнем эфире.

Петляют следы по заснеженным тропам,

Неправильный путь станет чьим-то уроком.

Им нет здесь конца и не сыщешь начала.

Они появлялись, а Обь замерзала.

Заплачут метели, вздымая сугробы,

А город объявит про новые пробы.

Следы через реку как шаг на трамплине

Где дальше учиться – решать мне отныне.

Лёд речку запрятал от сильных морозов,

Ни город, ни я не боимся заносов.

Мой выбор понятен и шаг предсказуем:

Мы в будущем верный тандем образуем.

___________________________________________________________

Кузьмина Ангелина

История одного героя

(эссе по книге С. С. Смирнова: «Брестская крепость»)

В школе мы часто говорим о взаимовыручке и помощи. Нас учат помогать младшим,

старшим, пожилым. В транспорте нередко слышим голос кондуктора: «Уступите место

пожилому человеку, помогите сесть женщине с ребёнком». Нас учили этому вчера, учат

сегодня, будут учить и завтра. А у них какая была наука? У тех, кто сражался на

страницах книги Смирнова «Брестская крепость»? У тех, кто был там, в то «страшное

пробуждение» 22 июня 1941 года, когда противник атаковал казармы, когда в

непрерывных боях первого дня стрелки израсходовали почти все свои патроны. Тогда,

глядя на несколько немецких автоматов и обойм с патронами, которые были сняты с

убитых противников, люди с тоской думали о том, что будет завтра, когда этот запас

иссякнет, что будет завтра, если не придёт помощь. А Пете Клыпе думать об этом было

некогда, он спасал создавшееся положение.

Воспитанник музыкального взвода, четырнадцатилетний подросток небольшого роста

«шёл в бой в первых рядах бойцов и смело сражался бок о бок со взрослыми мужчинами».

Посланный в разведку, он смело пробирался на самые опасные участки, как и в этот раз,

когда ему поручили выяснить расположение вражеских пулемётов на берегу Буга.

Пятнадцать метров открытого пространства под автоматной очередью – и ни тени

сомнения, ни мгновения страха. Когда успел этот паренёк уразуметь такую науку, где

брал он и другие герои очерка Смирнова мужество и силы на взаимовыручку в те

непростые первые часы войны? В тот день Петя наткнулся на уцелевший склад

боеприпасов и оружия, а потом вместе с солдатами, «ловко перебегая открытое место, по

которому то и дело стрелял немецкий автоматчик», радостно перетаскивал ящики, давая

возможность успешно продолжать борьбу на этом участке. Вот так просто, не раздумывая,

юный трубач стал героем дня и примером храбрости для некоторых растерявшихся

бойцов, как и тогда, в первые минуты вражеского обстрела, когда, очнувшись от

контузии, окровавленный мальчик схватился за оружие, готовый встретить врага.

Они принимали присягу и готовы были сражаться до конца. Петя Клыпа тоже был

готов. Когда ему как подростку предложили вместе с женщинами и детьми идти в плен из

крепости, чтобы сохранить себе жизнь, он отказался, потому что считал себя

красноармейцем. Читая об этом в книге, я представила мальчишку, который с горящим

взором гордо заявляет, что останется с товарищами и драться будет до последнего. Я

отчётливо видела его в рукопашном, с винтовкой и его меткими выстрелами,

«уложившими не одного гитлеровца», я отчётливо видела неустрашимого разведчика,

которого не успели научить воевать, но его научили Родину любить и помощь другим

оказывать, когда время позовёт. Как звала солдат его труба, играющая сигнал атаки, как

учил других своими поступками Петя Клыпа, шагающий в рядах атакующих бойцов.

Он выжил, самый юный герой Брестской крепости из книги Смирнова; с другими

товарищами вышел из крепости, был взят в плен, организовал дерзкий побег из лагеря,

мечтая «опять сражаться с гитлеровцами с оружием в руках». Вот только схвачен был

полицаями и отправлен на работы в Германию, где много тяжёлого пришлось ему

пережить, бесстрашному трубачу Пете Клыпе, который защищал не только крепость, но и

наше право жить, любить, мечтать. И учить других помощи и взаимовыручке, которая

начинается с малого: с протянутой руки старушке, уступленного места в автобусе,

помощи родным и близким. А ещё с ощущения радости от исполненного долга в простых

человеческих поступках и гордости за подвиги, которые совершают не только герои

литературных произведений о Великой Отечественной войне, но и мои современники.

____________________________________________________________________

Кузьмина Ангелина

Несколько мыслей о нужном и важном

(из дневника открытий и размышлений)

Год 2025. От других отличительный. Важный. Нужный.

15 января

Привет. Я снова о важном. Сегодня на английском мальчишки заспорили с учителем о том, что им совсем не нужно глубокое знание языка, а для путешествий и десяти дежурных фраз вполне хватит. Завязался нешуточный спор, где и то, и другое мнение имело место быть. Каждый в классе старался высказаться, присоединившись к какой-то из сторон. А я вдруг вспомнила Грибоедова. Да-да, не удивляйся, Александра Сергеевича. И всё потому, что в шесть лет он уже свободно владел тремя иностранными языками, а в нашем возрасте шестью! Позднее – десятью! Почему ему это нужно было?! Ведь точно не для путешествий. Вряд ли он думал об этом в шестилетнем возрасте. Тогда почему моим одноклассникам это не нужно? Пробую понять… Я опять с тобой. Мысли весь день крутятся вокруг писателя. Для меня это странно. Пытаюсь разобраться, что так зацепило моё сознание. Пока безуспешно.

16 января

Кстати, я вот о чём подумала. Смотри, в тринадцать лет Грибоедов уже имел учёную степень кандидата словесности в Московском университете, а потом стал драматургом, дипломатом, лингвистом, историком, востоковедом, прозаиком, пианистом и композитором. И всё это в тридцать с небольшим лет?! Как так?! Просто в голове не укладывается! Снова привет. Я поняла! Цепляет его жажда знаний. Всё, много, интересно, нужно, потому что важно. Потому что не только за ради себя, будущего своего, но и ради государства российского, Земли своей. Тогда, может, просто наши мальчишки ещё не осознали, что для них важно? Или ради чего им это нужно? 230 лет со дня рождения… 200 лет со дня написания комедии в стихах, прославившей его на весь мир… Комедии, читаемой и сегодня. Удивительно! Получается, время летит, а её актуальность не улетучивается. «Горе от ума» - классика, которую все знают и, кажется, немного презирают за обязательность. Мол, скукота и всё такое. Если так, то почему же я заморочилась? Может, потому что пьеса о том, что волнует меня сейчас? Надо подумать. Пошла…

17 января

Перечитала «Горе от ума». Знаешь, совсем другое впечатление! Оказывается, полезно сначала узнать об авторе, потом знакомиться с его произведением. Раньше в тексте видела только навязшие в зубах цитаты. Теперь – живых людей, пусть и гротескно, но узнаваемо изображенных. Фамусов –типичный чиновник, который боится перемен и живёт по старинке. А разговоры у него на балу напоминают пересуды и фейки в наших соцсетях. Молчалин – подлиза и карьерист, таких и сейчас пруд пруди. А Софья… Её мне даже немного жаль. Запуталась, влюбилась, но не в того. Правда, и сама не без греха, строит из себя непонятно что. Прям, как моя соседка. Вот что значит ложь в глазах смотрящего. Оттого и мечется она, подстраиваясь под правила игры, теряя искренность в отношениях.

18 января

Интересно, а что сам Грибоедов думал о своем творении? Надо почитать. Зачем? Спросишь ты. Да потому что комедия высмеивает нравы московского общества и нужно быть смелым, чтобы так открыто говорить о лицемерии, пустоте светской жизни и невежестве. Да и Грибоедов вряд ли не догадывался, что за такое его по головке не погладят. И такую сатиру скорее всего не пропустят. Согласись, дерзкий! Как и его Чацкий. Пришёл, нашумел и…остался в истории и умах многих поколений. Нашла слова Александра Сергеевича. Представляешь, оказывается, сначала он сказал, что в его пьесе 25 глупцов на одного умного, а потом изменил окончание фразы, закончив её по-другому: «…ни одного умного». Получается, Чацкий не умён? Надо разобраться! Пошла читать заново…

19 января

Это опять я. В Чацком пока не разобралась. Зато теперь начинаю понимать, почему «Горе уму» превратилось в «Горе от ума», перешагнув «Горе и нет ума». Невероятно, но у каждого героя пьесы есть своё представление об уме. А это значит, что каждый из них страдает от непонимания мнений других. Каждый! А не только Чацкий?! А если один ум противопоставляется другому, выходит, глупо презирать пьесу за обязательность. Нужно сказать спасибо, что она до сих пор в школе. Сказать спасибо, что на земле русской такие авторы рождаются. И читать! И искать себя, ведь в ней кого только нет! Нужно искать своё представление о жизни и сопоставлять его с другими. А нужно ли? И важно ли понять другое мнение? Ты как считаешь? Надо подумать, так сразу и не ответишь…

20 января

Забыла сказать, что нашла письмо Пушкина к Бестужеву, где он рассуждает о Чацком. Представляешь, в нём поэт вообще отказывает Чацкому в уме, считая, что отличительным признаком умного человека является то, что он способен видеть, с кем разговаривает. А если бы ты прочитал комедию, то увидел бы, что герой то не к месту произносит свои обличительные монологи, не понимая, что окружающим это не интересно; то в конце третьего действия вообще не видит, что слушателей у его речи нет. Разве умный человек стал бы «метать бисер перед репетиловыми и ему подобными»? Нет! Считает А.С. Пушкин. И я ох как с ним согласна!

21 января

Кстати! Как тебе мои находки? По-моему, начинаю открывать для себя героев пьесы. И по- другому смотреть на людей. Ты не представляешь, как много среди моих знакомых её прототипов. Спустя 200 лет! Взять хотя бы Нику. Ну по любому вопросу не можем прийти с ней к единому мнению! Вот тебе и Грибоедов! Вот тебе и комедия! Выходит, мне самой пора учиться слушать других. И слышать, и принимать…

22 января

Ещё накануне подумала о связи «Горя от ума» с театром. Ведь это пьеса! Представляю, какова она на сцене. Яркие образы, выразительные лица актёров! Думаю, особенно тяжело играть Чацкого. Он должен быть искренним в своем негодовании, но при этом не выглядеть карикатурным. Исполнителю важно передать его ум, его тонкий юмор, и конечно, его горе от непонимания того, почему происходит то, что происходит. Глупец! Стоп! Это слово пришло первым. Неужели в этом и есть загадка названия пьесы? И точность изменения автором характеристики своего произведения: «…ни одного умного»?

23 января

Зашла в Интернет. Оказывается, «Горе от ума» можно увидеть по всему миру. Нужно обязательно посмотреть постановку, чтобы обнаружить то, что скрылось за строчками текста. Грибоедов написал пьесу, а значит, считал, что игра актёров – это лучшее, что позволит читателю точнее понять его замысел и прочувствовать страдания героев. Тем более, что в жизни, даже если мы и встречаемся с горем от ума, то навряд ли сразу это осознаём. Ведь для всего нужно время. Согласен?

24 января

Не удивляйся, но я опять про него. Сегодня днём думала про «след» Грибоедова в литературе. «Лишний человек», герои, что не находят себе места в мире, галерея узнаваемых типов, язык, полный афоризмов, основы реалистической комедии. Одно произведение – и так много начал в русской литературе. Так много поводов для наших размышлений уже 200 лет. Вот он какой, человек русский: и почувствовать время умеет, и в далёкое будущее заглянуть может, и мысли потомков не на шутку взбудоражить.

25 января

Знаешь, как-то непроизвольно продолжаю в телефоне заводить имя этого писателя, как будто мне не хватает чего-то главного, важного об этом человеке, как будто хочется понять, откуда силы берутся, когда ради долга перед государством российским не жалеешь жизни; когда не боишься своей пьесой бросить вызов всему обществу. Как-то не получается пока поставить точку, чтобы просто оставить его в своей памяти и доставать оттуда героев произведения только по необходимости…

26 января

Ты не поверишь, но я вдруг задумалась о бренности жизни и вечности искусства. Наверное, пример талантливого человека, который до последнего вздоха служил отечеству, и его бессмертное наследие так на меня повлияли. Вот я и думаю, а что останется после меня? Мои дневниковые записи? И если искусство есть способ сохранить важные мысли для будущих поколений, то, может, и я смогу внести свою лепту в эту бесконечную цепь творческого выражения? Может, и мои размышления кому-то пригодятся и дадут возможность открыть для себя ранее не совсем интересное, а теперь заинтриговавшее после моих рассуждений «Горе от ума» А. С. Грибоедова? А кого-то заставят посмотреть на окружающих по-другому? Я же начала смотреть!

27 января

Привет. Я снова здесь и опять думы о жизни и пьесе, о человеческой сущности. Знаешь, после знакомства с Грибоедовым я всё чаще в поиске вопросов о своём месте в этом мире и всё чаще у меня возникают мысли о том, что ищу ответы в книгах. Неужели и правда они имеют такое важное значение в моей жизни? А может, и не только в моей? Да конечно же, не только в моей! И в жизни одноклассников моих тоже, я уверена. Ведь кто такой Чацкий? Бунтарь, который не хочет жить по чужим правилам? Или человек, который хочет что-то изменить в обществе, и конечно, к лучшему? А разве это не то, о чём мы, молодые, мечтаем? Вот то-то же! И поэтому важно помнить о том, что книга не просто средство самовыражения, это ещё и рука, которую протянет тебе её автор в нужный момент. Вот поэтому надо помнить, что, когда взрослые говорят: «Подрастешь – поймешь», - не стоит этого ждать, стоит просто начать искать то важное и нужное, что даст тебе возможность понять суть ближнего твоего и твой жизненный путь. И то, ради чего ты на Земле своей живёшь. А.С. Грибоедов не ждал. Он просто жил, будущее своё без благополучия государства российского не видел; творил, и был нужным стране, и был важным в жизни жены, верно служил, нежно любил, честно писал. Да так, что ум и дела его стали бессмертны в памяти русской… И как тут не пожелать Земле нашей побольше сынов таких: преданных и отважных, нужных и важных для будущего её.

28 января

Ну что, мой молчаливый собеседник, ты готов к завершению ещё одной страницы моих жизненных размышлений и открытий? Готов принять точку в моих познаниях жизни драматурга Александра Сергеевича Грибоедова и его пьесы «Горе от ума», которая не стала для меня просто очередной страницей из учебника литературы, а заставила чувствовать каждой клеточкой моего разума и сердца, что пришло время осознания своей важности и нужности для тех, кто со мной рядом, для того, без чего мир не существует? Для мира, любви и добра! Для процветания моей страны. Для поиска истины и себя.

____________________________________________________________________

Кузьмина Ангелина

«Окно возможностей» родного города

Часто в тишине вечера или в шуме большого города я ловлю себя на том, что думаю о тех

нитях, которые связывают меня с людьми и местами, что формируют мой внутренний мир,

настраивают душу. Эти мысли как река Обь, что течёт через Новосибирск, неся с собой мои

воспоминания о безоблачном детстве, дружбе, природе. И Новосибирск, мой родной город,

рождённый из сибирской силы и многонационального духа, где история народов

переплетается с личными судьбами, стал местом моего прошлого, настоящего и будущего.

Новосибирск – это не просто мегаполис на карте России, это живая эпопея, начавшаяся в

конце XIX века. Кривощёково – скромное село у Транссибирской магистрали, где

обосновались строители, переселенцы, народы Сибири – русские, татары, алтайцы, буряты,

чтобы вместе прокладывать путь в тайгу, возводить мосты через Обь. Там начиналась как

история города, так и история многонационального единства, которая продолжается и

сегодня. Я из рода, чьи предки кочевали по алтайским горам, а мой лучший друг – татарин,

его семья приехала в Новосибирск из Поволжья. Мы родились в одном дворе

Академгородка, где наука соседствует с лесами, и наше детство стало отражением той самой

стальной сибирской дружбы народов.

Моё прошлое – это беззаботное детство в любимом городе, и это не просто время без

забот, это время, когда мир кажется бесконечным приключением. Мы с Рустамом проводили

все каникулы вместе. Летом удирали на берег Оби – той могучей реки, что делит

Новосибирск пополам, символизируя и разлуку, и единство. Вода в Оби холодная, как

алтайские родники, а берега поросли ивами и берёзами. Мы ловили рыбу, мечтали о далёких

путешествиях и дружили без слов о национальностях: для нас это было естественно, словно

дыхание.

Вспоминаю, как однажды мы заблудились в лесу за городом. Было страшно, но мы крепко

держались за руки, подбадривали друг друга, шли на звук реки и выбрались из ловушки,

потому что в Новосибирске, в городе, где татары и алтайцы строили общий дом, мы учились

доверять миру вокруг нас. И он нас не подвёл. А ещё мы часто спорили: чья река лучше –

Волга, Катунь или Обь. Но природа научила нас гармонии, благодаря чему пришло

понимание, что алтайские горы – это сила, татарские степи – простор, сибирские леса –

бесконечность, а вместе они – единство. Так Новосибирск с его историей – от деревянных

изб до небоскрёбов – дал понять нам, что народы, точно корни дерева, сплетаются в единую

силу. Вот и текут мои мысли, словно нитями связывая меня с природой, что меняется от рук

человека, с дружбой, что выдерживает расстояния.

Моё настоящее – это немного другой Новосибирск, это город возможностей, где у каждого

его жителя есть благоприятные условия для создания намерений и воплощения желаний. И

сейчас я вам докажу, что это не пустые слова, что это заложено историческими фактами, но

об этом я расскажу немного позже.

А пока про моё сегодня. Ни для кого не секрет, что целый месяц со всех каналов ТВ

кричали про чёрную пятницу, о том, что именно 11.11, во «Всемирный день шопинга»,

исполнятся все наши мечты, потому что в этот день мы получим желаемые скидки буквально

на всё, в каждом торговом центре, на каждом маркетплейсе – стоит только зайти в интернет

или отправиться на шопинг. И в Новосибирске, скажу я вам, для этого есть все условия.

Попробуйте узнать в интернете про ТЦ, и он сразу выдаст вам 627 адресов. Представляете!

Среди них не только помещения с разными магазинами внутри, но и уникальные центры, где

можно как закупиться, так и замечательно провести время. Например, «Галерея» славится

своими фонтанами, что особенно радует в зимний период, и выставкой картин современного

искусства. В «Ауре» вас порадуют зелёные насаждения и уютные скамейки для отдыха, ТРК

«Ройял Парк» отличается куполом, сквозь который можно увидеть небо, а в «Сибирском

молле» вряд ли кого оставит равнодушным аквариум с рыбками и симулятор виртуальной

реальности. Таким образом, в Новосибирске можно совместить в «День шопинга» приятное

с полезным.

11.11 отмечается и «Международный день энергосбережения». Так вот именно в

Новосибирске разработали уникальный комплекс по экономии электроэнергии. Инженеры и

учёные из НГТУ создали минигрид, который позволяет подавать электричество малой

генерации в общую сеть, уменьшать нагрузку и снижать расход газа на ТЭЦ на двадцать

процентов.

В этот же день праздник у офтальмологов. Им также есть чем гордиться. В

новосибирском филиале МНТК «Микрохирургия глаза» первыми в России освоили и

внедрили в практику новый метод лечения глазных болезней. А экономисты Новосибирска,

ведь это их день тоже, стали обладателями премии правительства страны в области науки и

техники: команда учёных получила звание лауреатов за исследование перспектив развития

нефтегазовой отрасли. Да и вообще, созданные в Новосибирске установки работают во

многих аэропортах России, на станциях метро и в других местах. И всё потому, что

новосибирский Академгородок – сердце сибирской науки – привлёк в наш город гениальных

российских учёных и стал эпицентром передовой научной мысли.

Конечно, можно перечислять и другие праздники этого дня, бесконечно рассказывать о

достижениях жителей нашего города, но, думаю, пора перейти к обещанным историческим

фактам. Оказывается, 11.11.1925 года инженер Константин Тульчинский написал: «Вся

Сибирь революционирует к новой жизни, строит действительно новую жизнь, столице её

наиболее подошло бы наименование «Ново-Сибирск»». Правда, произошло это только 12

февраля 1926 года, кстати, в пятницу. Но именно 11.11.25 исполнилось ровно 100 лет, как

родилось название моего родного города.

Моё будущее… Оно, естественно, связано с Новосибирском, но сегодня это только

ниточки, что накручиваются на клубок, который со временем придётся распутывать, чтобы

остановиться на том, что оправдает ожидания моего прошлого и настоящего. А ниточек этих

достаточно много, поскольку из года в год новосибирские вузы входят в рейтинг лучших

российских университетов. И в этом году это не только НГУ, НГТУ НЭТИ и НГУАДИ, но и

другие высшие школы города, которые тоже получили признание в своих областях. НГПУ,

например, занял первое место среди профильных вузов Сибирского федерального округа.

Вот и получается, что ждёт меня в недалёком будущем совсем непростой выбор, так как

подобные результаты говорят о неуклонном повышении уровня высшего образования в

нашем регионе, что существенно затрудняет определение места моей будущей учёбы. Но это

будет, наверное, самая приятная трудность в моей жизни.

Сейчас я просто живу в Новосибирске, горжусь его достижениями, любуюсь его природой,

развиваюсь, взрослею вместе с ним и смело смотрю вперёд, ведь существует мнение, что

11.11 считается «окном возможностей», что в его числовом коде «защиты» мощные энергии,

открывающие необходимые пути для комфортной, счастливой и благополучной жизни. А это

как раз то, что нужно мне, моему другу, нашему городу и его жителям.

____________________________________________________________________________

Кузьмина Ангелина, МАОУ «Инженерный лицей НГТУ»,

город Новосибирск

Про жизнь, о встречах и немного о цене…

Сегодня жизнь меня не торопила. Она решила не подбрасывать мне свои сюрпризы и

отпустить в свободное плавание. Я была этому очень рада, тем более что наконец-то

наступили приятные предновогодние дни. И хотя впереди ещё маячила парочка

контрольных, настроение было приподнятым. До собрания лицейского актива оставался час,

и я решила прогуляться по торговому центру. Рассматривая витрины магазинов, я мысленно

проводила экспертизу соотношения цены и качества выставленных товаров, представляя

себя в некоторых из них. Неожиданно громкий возглас заставил оглянуться. «Грош тебе

цена!» - раздражённо кричала женщина кому-то в трубке, нарушая мою гармонию и хорошее

настроение. Ничего себе! Долго не думая, незнакомка тоже провела экспертизу цены и

качества. Только уже человека!

Вот так открытие! Получается, у всего и каждого есть своя «цена». И у меня? От этих

мыслей я немного оторопела. Но что же такое нужно совершить, чтобы тебя мгновенно

обесценили! По мне так только предательство заслуживает таких слов. Любое! Родины,

семьи, любви, страны…

Значимость! У всего и каждого. Своя! Будь-то новое пальто, победа на олимпиаде,

подвиг на поле боя или приятель по школе… Но ведь это абсолютно разные понятия. Разве

можно ставить в один ряд вещь, достижения, патриотизм и человека? Цена, ценность, ценить

– эти слова, казалось бы, одного ряда, одного значения. Но это только на первый взгляд, это

как куда-то ввысь, но будто не всегда наверх. Это как всё понимать, но не сразу осознать.

Ценить жизнь, ближнего своего, друзей, знакомых, вещи, время… мы все понимаем, что нам

это нужно, что без цены и ценности не прожить нам, и неважно, это ценность бумаг, личных

достижений или важных поступков. Понимаем, но иногда забываем и порой теряем.

Мы такие разные, у каждого своя жизнь, значит, наши ценности тоже различны. А

может, нет? Ведь это ориентиры, формирующие наше поведение, выбор, отношение к себе и

окружающим. Именно они помогают нам определить, что действительно играет главную

роль в нашей жизни. Это они влияют на карьеру, дружбу, семью, на наше ощущение своей

удачливости, успешности, значимости, на наше настоящее и будущее. На нашу «цену»! Как

оказывается!

И тут мне вспомнился первый общий сбор в «Городском Совете старшеклассников»,

куда я вступила в прошлом году. Ребята из разных школ не очень желали общаться друг с

другом. Кто-то поглядывал на часы, проверяя, когда всё это закончится, кто-то сидел в

телефоне, кто-то открыто скучал. В общем, контакта не было. Пара физкультуры,

тренировка, автобус, дорога отключили мой мозг, оставив только одну мысль: «Что я тут

вообще делаю?» И вот после нескольких неудачных попыток наставников Совета пробудить

в нас активность один из них предложил продолжить фразу: «Жизненные ценности – это…».

Что тут началось! Слова летели как из рога изобилия: еда, сон, видеоигры, кино, телефон,

велосипед… Смешки, хлопки становились всё громче, шум нарастал. Наставники растерянно

переглядывались, не понимая, что с этим делать. Но вдруг звонкий голос моей соседки враз

остановил этот балаган: «А я папу своего люблю. Он сегодня служит, но каждый день обо

мне думает». Зал как-то сразу затих, а потом, словно глотнув свежего воздуха, заговорил

наперегонки.

- А мои жизненные ценности – это семья.

- А я в дружбу верю и в честных людей.

- А я люблю свои цветы, за которыми ухаживаю. Они живут благодаря мне.

- Дедом горжусь своим, он с войны героем вернулся, с орденом.

- А мы с друзьями записались в волонтёры.

Удивительно, но каждый сидящий в этом зале вдруг захотел рассказать о себе что-то

важное, хорошее, нужное. И про любовь к маме и к брату, что на важном посту сейчас, и про

город свой, и о том, что книги читать о войне любит, и фильмы про героев Великой

Отечественной не пропускает, и гордость за народ русский и страну свою испытывает. И

после слов таких разговор наш совсем в другое русло повернулся: ребята о деле заговорили,

о том, какие мероприятия стоит провести, чтобы не еда у подростков на первом месте стояла,

а чтобы каждый проверил внутреннюю ориентацию в себе и правильную иерархию

жизненных ценностей выстроил.

Я смотрела вслед уходящей женщине и думала о том, почему жизнь сегодня меня не

торопила, зачем она подкинула мне эту встречу и напомнила о прошлой. Может, чтобы

поставить точку во вчерашнем споре в классе о коде нашего поколения? Может, всё же наши

убеждения мало чем отличаются от ценностей поколения тех тревожных сороковых?

Конечно, когда Родина позвала их, они, не задумываясь, пошли на защиту её, своей страны и

семьи, потому что в иерархии ценностей этих людей патриотизм и героизм стояли на

верхней ступени. Но ведь и моё поколение рядом со словами успешность, независимость

обязательно ставит такие, как любовь к Родине, доблесть, мужество. И в этом я лично

убедилась и теперь уверена: от того, что немного изменилась шкала наших значимостей,

наше отношение к ним осталось таким же, как и у военного поколения. Важно понимать это

и не растерять, чтобы, если снова окажется в беде земля русская, встали мои ровесники без

раздумий на её защиту, как наши деды и прадеды в 1941 году. Вот об этом я и буду сегодня

говорить с другими членами актива при обсуждении нашей работы уже с новым поколением,

чтобы никому из них не довелось услышать в трубке обидные слова: «Грош тебе цена!»

______________________________________________________________

Бледнова Валерия

Там, где идёт война…

Там, где идёт война, детям негде играть!

Там, где идёт война, нельзя цветы собирать!

Пронеслись вдруг строчки песни, когда я наклонилась, чтобы поправить гвоздичку,

соскользнувшую с постамента. Отходя в сторону и пропуская одноклассников, что торопились передать героям свои признания, я подумала: «А вот сейчас можно. И срывать, и собирать можно. Цветы! И дарить тем, кто был там, где шла война. И тем, кто там остался». Пока нет её, этой войны! Там, где её нет! Можно! Кто-то сказал однажды, что у каждого поколения своя война. Значит, и нашим мальчишкам достанется? Значит, снова невинные жертвы и снова «детям негде играть»? Значит, снова будут маленькие герои, у которых отнимут детство?

Милые, добрые взрослые! Отмените войну!

А я разноцветными звёздами украшу для вас весну.

Продолжали наседать строчки, словно призывая меня к диалогу. Или к действиям. Уже сейчас, пока я подросток, пока могу ещё что-то изменить. В себе, в других, в своих сверстниках, чтобы не появилось ещё одно поколение войны; чтобы не позволить случиться ещё одному трагическому июню, после которого дети вдруг не понимают, почему одни причиняют боль другим, почему папа всё ещё не вернулся и зачем прятаться в подвалах, а не жить как раньше. Чтобы не возродить то особое поколение, чьё детство было украдено пулями, бомбёжками и голодом. Чтобы новые воспоминания, письма, рисунки и дневники — страшные свидетельства того, как война наносит неизлечимые раны в детских сердцах — никому не оставить в наследство.

Самые умные взрослые, сделайте что-нибудь!

Чтобы войну эту грозную как-нибудь припугнуть!

Чтобы не случилось больше детям с умершими в одной комнате жить, чтобы в их дневниках только счастливые строчки появлялись. Не такие, как у этих детей. Детей блокадного Ленинграда. Таня Савичева. Девять страниц дневника. Короткие записи о том, как умирали родные. Один за другим. И история. На века! А сколько их было ещё, таких историй Великой Отечественной войны, сколько ещё напрасно загубленных, исковерканных жизней – никому не известно. Как и то, во что верил каждый из них, чтобы однажды всё стало как раньше. Так, маленькая Нина, что жила недалеко от Тани, верила в ангела-хранителя. И тоже вела дневник, тоже по-будничному просто, с высоты своих небольших лет записала 22 июня 1941 года: «Все кричат: «Война, война!» Как-то не по себе. Страшно почему-то. Но меня успокаивает мой ангел. Мой хранитель. Мне мама про него рассказала. Начинаю в него верить». В феврале 42-го появилась запись о том, как умер брат Серёжа, которого ангел не сберег. Зато на небо забрал. К себе. И что как раньше уже не будет Нина тоже в феврале написала. А строчки про маму - в марте. Строчки про то, как смотрит она на неё уже третий день и надеется, что мама ещё жива, что это просто сон, что всё не по-настоящему. А ещё в дневнике есть про мечту строчки. Нина мечтала проснуться, а рядом с ней все: и папа, и мама, и брат, и сестра. И счастье, что война закончилась. И наконец-то всё как раньше!

Там, где идёт война, никто на вопрос не ответит:

За что во все времена погибают невинные дети?..

А ведь детям как-то не принято дарить цветы. Так зачем же нарушать это правило?! И почему в мире приходит время детей, для которых цветы на постаменте? И взрослость их раньше времени приходит, и развитость не по годам, и работа у станков днём и ночью, чтобы помочь фронту. И сквозь усталость и постоянное чувство голода понимание того, что без них не будет снарядов для армии, не будет долгожданной Победы. Зачем случается время, когда названия и награды приходят посмертно? И к детям иногда тоже. А потом цветы на постаменте и слёзы на глазах. Молодых и старых.

Милые, добрые взрослые! Отмените войну!

А я нарисую вам солнышко, которое будет смеяться...

И больше не буду плакать, и больше не буду бояться...

Цветов на постаменте… Дыма из печей… Страха в глазах маминых от безысходности происходящего. Бояться того, что пережили узники фашистских лагерей, среди которых были дети. Много. Больных, испуганных, голодных… Живущих в ожидании смерти и в страхе не только за себя, но и за сестру, которая вечером не вернулась с работ, за маму, которая, наверное, всё ещё в соседнем бараке; за паренька, что помог вчера подняться; за каждого, с кем свела судьба этих маленьких страдальцев в таком страшном, далеко не детском месте, где они выживали и мечтали заложить сады, накормить всех детей конфетами, стать лётчиками, победить врага и обязательно быть счастливыми! А главное, сделать всё, чтобы никогда не было войны, потому что…

Там, где идёт война, детям негде играть!

Там, где идёт война, нельзя цветы собирать!

Я всматривалась в имена и фамилии, написанные на пилонах Монумента Славы у и Вечного огня, и чувствовала, что «больше не буду бояться» цветов на постаментах. Я буду гордиться тем, что живу в стране, где в памяти народа хранятся истории о героических людях, слагаются песни и делается всё возможное, чтобы июнь сорок первого никогда не повторился. Я буду помнить, что дети войны хотели просто жить, что они не выбирали войну, это война выбрала их. И я буду приносить им цветы и не устану повторять:

Милые, добрые взрослые! Отмените войну!

______________________________________________________________________

Бледнова Валерия

Удивительное рядом

Он такой холодный, серый, морозный, дождливый, пыльный, но такой непредсказуемый,

удивительно родной. Его пространство с непривычки кажется тесным, улочки грязными, а

дома безликими. За завесой тумана и запахом пыли сложно увидеть его красоту. Его ругают, не принимают, надеются покинуть. Правда, это только сначала и далеко не все, потому что однажды в жизнь каждого его жителя приходит момент, когда открывается совсем другой мир этого города, когда неожиданно приходит понимание того, что удивительное рядом, что он совсем другой, мой любимый Новосибирск. И происходит это у всех по-разному. Я расскажу о себе.

Тот день явно не задался. Проспала, не собранный с вечера рюкзак добавлял минуты

опоздания, а невкусный завтрак окончательно испортил настроение. Поднимать его было

некогда, да и нечем, поэтому, наскоро одевшись, я ринулась на остановку. Нужного автобуса не было, хотя в тот день по-другому и не могло быть. Через двадцать минут ожидания он всё-таки соизволил подъехать к начинавшим замерзать людям, которые тут же бросились к его дверям. Я не стала исключением и, благополучно оказавшись внутри, протиснулась к ещё не заледеневшему окну. Угрюмые попутчики, серое небо, вереница машин, спешившие по своим делам прохожие – картинка, которая, конечно же, улучшить моё настроение тогда не могла, поэтому я надела наушники и уткнулась в телефон, не обращая внимания на толкающихся со всех сторон пассажиров. Правда, через пять минут моё терпение иссякло, оторвав глаза от очередного клипа, я приготовилась возмущаться, и… буквально потеряла дар речи, увидев «золотое сердце».

Живописная стена дома в одно мгновение перевернула мои мысли. Выражение лица

человека на стене, его немного уставший взгляд и сердце, которое он бережно держал в

своих руках, прогнали все волнения того дня. В тот момент мне вдруг вспомнилась

больница, бабушка, мама, не находившая себе места, пока шла операция, и глаза доктора,

когда он произносил: «Всё прошло успешно». У него тоже был немного уставший взгляд.

Помню, тогда, не отрывая глаз от увиденного, я думала о том, насколько мы иногда теряем главное, поддавшись своим эмоциям, как часто мы раздражаемся по пустякам, волнуемся не по делу, вместо того чтобы сосредоточиться на чём-то важном и нужном для родных, для себя. Как часто мы размениваемся по мелочам, упуская возможность побыть рядом с близкими, подумать об их здоровье, да и просто сказать «спасибо» за сердце, которое спасли в прямом и переносном смысле. Сердце, которое начинает любить, верить, сопереживать, возвращать любовь и заботу тем, от кого уже её получил.

Удивительно, но это изображение в тот день сделало то, что навряд ли смогли сделать

другие. Мне совсем расхотелось скандалить, расстраиваться дальше, видеть вокруг только

серость и безликость. Захотелось улыбаться и видеть то же самое на лицах окружающих.

Невероятно, но все, стоявшие рядом, тоже улыбались. Вот так за несколько минут «Портрет врача» изменил мой настрой, а выразительные краски полотна мигом превратили мир и город в тот, который может впечатлять, радовать и восхищать. Я смотрела на удаляющийся фасад дома и понимала: да, вот в таком городе хочется жить. И как здорово, что в нём есть то, что помогает людям чувствовать его красоту, заботу о жителях. А ведь это правда!

Оказывается, этот портрет хотели закрасить, но сначала решили узнать мнение горожан. И

только два человека из опрошенных с этим согласились. Так что, новосибирцы отстояли его, отдавая дань всем тем, кто трудится над спасением других жизней. Необычные и привычные, узнаваемые и незнакомые, радующие взгляд и вызывающие недоумение. Это всё они: те, что превратили пресные стены домов в страницы книг, скучные арки в любимые сюжеты, холодный бетон в яркие акценты родного города. Да, это всё они!

Муралы Новосибирска.

Интересно, что муралы – это не граффити, их отличительная черта в художественной

идее и эстетической ценности. Они могут стать визитной карточкой города или района,

отражая их уникальность, историю. Через них художники несут послания, поднимают

важные социальные проблемы. Взять, например, мурал новосибирской художницы, на

котором молодая русская барышня обнимает соболька – символ Новосибирска. Этот образ не просто украшает город, он призывает людей оберегать те немногие достопримечательности, которые остались со времен его создания. И ведь правда, смотришь на эту работу и сразу думаешь о чём-то удивительно родном, уютном, сибирском, думаешь о том, что хорошо бы сохранить как можно больше того, что отличает наш город от других.

Новосибирск – это город контрастов, где монументальность советского встречается с

легкостью современного искусства. Еще десять лет назад он говорил с нами языком стали и бетона, а сегодня его голос стал образнее и выразительнее. Новосибирск – это живой

организм. И голос Новосибирска – это муралы, гигантские картины, созданные благодаря

фантазии художников, это смелый ответ на запросы горожан о красоте и осмысленности

городского пространства. И поверьте, однажды обратив на них своё внимание, вы впустите их в свою жизнь, как это сделали все, кто хоть раз побывал в студенческом городке НГТУ.

Каждый мурал здесь – это часть огромного пути. Часть длинной красной ленты, которая

ведет к знаниям и экспериментам. Возьмите хотя бы мурал «Эволюция 3.1». Вы удивитесь, но его рисовали мальчик и девочка, а разрабатывала команда программистов. Почему не художников? Да потому что малышами были дроны, с глазками, а девочка ещё и розового цвета, чтобы их можно было различать, ведь работали они попеременно. Роботам тоже нужен отдых. Кстати, эти беспилотники были запрограммированы работать с творческим подходом и максимально приближены к живому художнику. И сделано это было впервые: никогда раньше дрон-художник не создавал культурные объекты. Так что, здесь наш Новосибирск оказался в числе первопроходцев. И знаете, ни сильный ветер, ни дождь не смогли остановить работы, потому что трудились над этим проектом люди, увлечённые тсвоим делом, преданные вузу, своему городу. Удивительные люди, которые верили, что открывают новые горизонты для преображения Новосибирска.

Странно, но, гуляя по студенческому городку, я каждый раз открываю для себя что-то

новое. Может, потому что муралы здесь — это нечто поразительное, это то, что вызывает

восторг. В прошлом году, я увидела один арт, который до этого будто не замечала. Мурал

называется «Инклюзия», и он тоже является важной частью НГТУ. Эта работа о гуманизме, принятии, поддержке и товариществе. Художественная сказка о фантазёрах и мечтателях, которые учатся в вузе. Они не похожи, но удивительно совпадают друг с другом, несмотря на свою уникальность, потому что их лица живые, мечты реальны и связывает их университет, его история, успехи, жизнь и город, путешествие по улицам которого превращается в увлекательное погружение в мир искусства и науки одновременно. Превращается в открытие совсем другого Новосибирска: колоритного, красноречивого, с новыми визуальными акцентами, которые не закроют ни туманы, ни дожди. В настоящее время направление стрит-арта – современного уличного искусства –

стремительно развивается. Там, где еще недавно были безжизненные панели, появляются

картины, которые дарят нам чувство радости от понимания того, что можно менять

пространство вокруг себя, делая его приятным, благоустроенным и комфортным. Причём

настолько, что незаметно оно вплетается в повседневные маршруты и личные истории

горожан, создавая новые точки притяжения и ориентиры: «Давай встретимся у Тихомирова.

Я подожду тебя у Кондратюка». И всё это потому, что муралы – это больше, чем краска на

зданиях. Это смелая попытка напомнить жителям Новосибирска о красоте, мысли,

творчестве. Напомнить, что удивительное рядом. Стоит только присмотреться.

_________________________________________________________________________

Бледнова Валерия

Спешите! Пока ещё не поздно, спешите…

Пока человек чувствует боль —

он жив. Пока человек чувствует

чужую боль — он человек.

Анатолий Приставкин

Я стою. Одна. В это тусклое, серое, декабрьское утро. Снег падает на моё чёрное пальто. Редкие снежинки мгновенно исчезают, в отличие от мыслей, что не дают покоя, перебегая с одного на другое. По той стороне улицы спешит мальчик в наушниках, наверное, мечтает, как родители подарят ему новый телефон, а рядом с ним ковыляет старушка с большими сумками, но он не обращает на неё никакого внимания, потому что он никого не видит и не слышит. Он занят своими мыслями, мечтами, пока теми, которые не впускают чужих, не из его планов. Может, поэтому он ещё не умеет думать о других и чувствовать их. А я? Почему замерла вдруг посреди улицы, вместо того чтобы торопиться в школу? Ведь понимаю, что, если опоздаю, меня отчитают. Но это пустяк, ведь на следующий урок литературы я точно приду вовремя. А вот если я не успею сказать простое «спасибо за всё» близкому человеку, может не успеть прийти это «вовремя». И я стою. Одна. И падает снег прямо на моё чёрное пальто. А перед глазами портрет бабушки на камне. И «спасибо», которое она уже не услышит. Как часто мы откладываем, казалось бы, простые дела на потом, не задумываясь об их важности. «Позвоню бывшей однокласснице завтра», «скажу маме спасибо, когда она вернётся из командировки» … Мы живем в постоянной спешке, думая, что у нас впереди целая вечность. Но жизнь — это не просто время, это периоды взросления, становления. И самые дорогие из них те, когда мы возвращаем добро тем самым «спасибо». Они высоко ценятся в этом мире и наполняют нашу жизнь моментами, которые приятно вспоминать. Моя бабушка Люба любила повторять: «Кто сделает добро другому, тот обязательно получит его обратно». Она была светлым человеком, прожила нелёгкую жизнь, но время не ожесточило её, а наоборот, оно научило её чувствовать чужую боль и вовремя оказываться рядом с теми, кому она нужна. Помню, мы пили чай с моим любимым клубничным вареньем. В дверь кто-то постучал. На пороге стояла девушка, промокшая до нитки. Она приехала из соседнего села поступать в колледж, но обещанную комнату уже сдали, и она оказалась одна в неизвестном месте, на улице. Отчаяние в глазах, непонимание, что делать, как теперь быть и боязнь, что её прогонят, я вижу до сих пор. «Заходи, родная, простудишься», - услышала я тогда мягкий голос бабушки и увидела, как выдохнула незнакомка и заплакала, словно вместе со слезами избавляясь от чувства страха за свою жизнь. Я помню, с каким теплом бабушка успокаивала незнакомку, как располагала её к себе, наливая горячий чай, как чувствовала чужую боль и делала всё, чтобы она растворилась. И снова, как тогда, от этих воспоминаний меня наполнило чувство гордости за мою бабушку, за проявленное ею милосердие. В тот день я поняла: она не просто дала ей ночлег, она дала ей надежду на хороших людей и безоблачное будущее. Утром я спросила её: «А вдруг она нас обманывает? Мы же ничего о ней не знаем». Бабушка посмотрела на меня, улыбнулась и ответила, что, если даже один человек из тысячи окажется нечестным, но твоя помощь спасёт его, это уже того стоит, потому что мир пополнится ещё одним человеком, перешедшим на сторону добра. Со временем я заметила: добро создаётся и распространяется не только в кругу семьи и друзей. Оно словно река – вытекает из одного человека, протекает через другого. Только в отличие от реки добро бесконечно. Оно есть и будет. И я это знаю, потому что в каждом человеке его по-своему много. Аня стала успешным кондитером и никогда не забывала бабушку и её поддержку, проявленную в тот дождливый вечер. Она помогала ей всегда, когда в этом была необходимость и относилась к ней с той же нежностью, с какой когда-то получила помощь. Добро вернулось к тому, кто его когда-то проявил. Выражение «Спешите делать добро!» давно стало крылатой фразой, призывающей к активному состраданию и милосердию. Вот только почему нужно спешить? Ведь добро — это не такое уж и быстрое дело, которое способно «выйти из строя» в современном мире. Мне кажется, смысл этой фразы гораздо глубже. Она напоминает нам о хрупкости и человеческой жизни, о том, что возможность помочь есть не всегда и что промедление может сделать добрый поступок бессмысленным, как полёт тех снежинок, что исчезают в складкахмоего пальто, не успевая долететь до земли и стать её зимней защитой. А ещё порой мы довольствуемся лишь благими намерениями. «Я хочу помочь бездомной собачке», «надо бы съездить к бабушке», «хорошо бы поддержать одноклассника в трудной ситуации» … Мы думаем о добре, планируем его, но почему-то не совершаем. А жизнь течёт, иногда угасает. И однажды мы вдруг понимаем, что опоздали. Что не смогли помочь. Навестить. Поддержать. «Спешите!» — это призыв перейти от намерений к действиям. Призыв помнить, что добро обретает силу и смысл только в момент его воплощения. И про необратимость времени тоже нужно помнить. Мы не сможем вернуться в прошлое, чтобы исправить ошибку или сказать важные слова. Мы можем только горько осознавать, что не успели попросить прощения, не успели выразить благодарность, не успели просто побыть рядом с теми, кого больше нет. И тогда добро, сделанное с опозданием, превращается в сожаление. Вот и выходит, что спешить делать добро означает ценить момент и дорожить людьми, пока они здесь, рядом. Пока они могут услышать то самое «спасибо». Конечно, чтобы осознать, что милосердие – это жизненно необходимая сила настоящего, что оно даёт надежду на обретение внутреннего спокойствия в условиях стресса и одиночества, нужно время. Как и на постижение того, что сегодня, когда многие испытывают трудности и надеются на поддержку, наше современное общество как никогда нуждается в милосердии. Ведь именно оно способно создать атмосферу понимания вокруг каждого человека, и даже протянутая рука споткнувшемуся незнакомцу, предложение помощи соседям или участие в благотворительных акциях могут стать началом большого пути добра. Я бегу на уроки. Я уже не одна в это тусклое, серое, декабрьское утро. Снег падает на моё чёрное пальто. Редкие снежинки мгновенно исчезают, в отличие от мыслей, что успокоились, потому что я верю: моя бабушка точно слышит моё «спасибо» за её жизненные примеры, которые не раз показывали, что однажды добрый поступок может изменить чью-то жизнь, что, посылая добро, ты не истощаешь себя, а наполняешь и, отдавая частичку тепла, становишься светлее. Тот, кому ты помог сегодня, обязательно завтра поможет тебе, другому, и эта цепочка добра будет продолжаться. Я верю в это, потому что сама уже стала частью этой цепи, и этот мальчишка в наушниках обязательно станет её звеном когда-нибудь. Я знаю это, потому что во мне много добра, благодаря и моей бабушке тоже, за что ей моё бесконечное «спасибо». Конечно, невозможно помочь всем и каждому, но забота о своих близких, помощь друзьям, маленькие услуги знакомым и незнакомым – это начало обновлённого мира. Мира, в котором тепло и уютно, надёжно и спокойно. Так спешите творить добро, люди, пока ещё не поздно. Спешите!

________________________________________________________

Мосина Мария

Пример истинного героизма

Моя семья, как и миллионы других семей в Советском Союзе, внесла свой,

пусть и скромный, вклад в Великую Победу. Мой прадед, Шереметьев

Владимир Константинович, в 1941 году был совсем молодым человеком, ему

едва исполнилось 20 лет.

В первые же дни войны он был призван на фронт. Служил в артиллерийском

полку водителем, участвовал в ожесточенных боях на передовой. Несмотря

на юный возраст, он проявил мужество и стойкость, защищая родную землю

от врага. Был награждён Медалью «За боевые заслуги», Медалью «За

отвагу», Орденом Красной Звезды и Медалью «За победу над Германией в

Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Его вклад, возможно, не был столь масштабным, как у прославленных

полководцев, но он был одним из тех солдат, которые день за днем, рискуя

жизнью, приближали Победу. Он ковал её в окопах, под огнем противника, в

тяжелейших условиях. И я горжусь тем, что в этой великой Победе есть и его

заслуга. Его героизм – пример для меня и будущих поколений нашей семьи.

Война оставила неизгладимый след в его судьбе. Он потерял волосы, когда

после взрыва их с товарищем накрыло землёй с головой. Он прошел через ад

сражений, видел смерть товарищей, испытал голод и холод. Но ничто не

сломило его дух. Он верил в Победу и продолжал сражаться, несмотря ни на

что.

После войны прадед вернулся домой, к мирной жизни. В мирное время

продолжал работать водителем. Но раны войны долго напоминали о себе.

Он не любил рассказывать о пережитом, но мы, его потомки, всегда помнили

и чтили его подвиг. Он был скромным и немногословным человеком, но в его

глазах всегда читалась сила и мудрость. Он научил нас ценить мир, любить

свою Родину и быть стойкими в любых испытаниях. Мой прадед рано ушёл

из жизни. У него остановилось сердце.

Память о нем живет в нашей семье, передаваясь из поколения в поколение.

Мы рассказываем младшему поколению в нашей семье о его подвиге, чтобы

они знали и помнили, какой ценой была завоевана Победа. И чтобы они

гордились своим прадедом, как гордимся им мы.

Его жизнь – это пример истинного героизма, самоотверженности и любви к

Родине. И я уверена, что его подвиг никогда не будет забыт.

__________________________________________________________